Ребёнок открыл лощёную папочку и ткнул пальцем.

– Мороженое.
– И спросила у бабушки, - Можно?

– Внуча, бери всё, что хочешь. Всё, на что глаза глядят.

– Тогда мороженое, - подумала секундочку, - для всех.

И "все" заулыбались, от такой заботливости маленькой девочки.

А Бекас спросил.

– Рыба есть. Покрупнее.

– Да есть, - расшаркался парнишка, - у нас сейчас щука маринуется. Она большая и поэтому жёсткая.

– Жесткая говоришь?
– Кваз задумчиво цыкнул зубом.
– Пойдёт.

– Затушить? Обжарить? Приготовить на пару?

– Нажарить. По простому, без изысков.

– Всю.

– Да. Всю.

Официант ушёл. А к столу подкатил продавец Гоги.

Что-то начал говорить Бабке. Но та прервала. Зашептала.

– Гоги, ты знаешь, что мы с Векселем в контрах... Так что не демонстрируй доброе отношение. А то тебя уволят без выходного пособия. А ты мне ещё нужен.

Гоги, с печальным лицом выпрямился.

– Обидно... Но мудро... Приятно вам покушать.

Кивнул по-гусарски, и ушел в дальний угол за свой столик.

Принесли мороженое, посыпанное шоколадной крошкой, в больших, чуть ли не суповых тарелках. В Улье помалу угощать не принято.

Ещё не успели съесть и четверти порции как квазу принесли жареную щуку, нарезанную огромными кусками, горой на блюде. Килограммов пять. Тот, вооружившись армейским ножом и двузубой вилкой, начал закидывать ломти в пасть, хрустя рыбьими костями.

Тобик, просочившийся в помещение, встал передними лапками на коленку ящеру и сосредоточенно следил за тем, как исчезает жарёха. Кваз сжалился, поманил когтем официанта. Просипел.

– Тарелочку Тобику принеси. Пожалуйста.

Официант только тут заметил собаку. И попытался объяснить, что собакам нельзя, и всё такое.

Но, получив от Бабки два спорана, умчался на кухню и вернулся с эмалированной миской. В которую Бекас отложил псу половину здоровенного куска щуки.

Кваз ещё не закончил глотать последний ломоть, как принесли вторую щучью серию, такого же размера. Бекас рыкнул довольно, и принялся за свежую порцию.

Все, в общем-то, не обращали на него внимания, разговаривали о своём. Только Дед, забыв про десерт, смотрел на ящера во все глаза и открыв рот.

Шило толкнул его в бок.

– Дед, не пялься на человека. Нехорошо...

И, как-то разговаривая между собой, не заметили, как к столу подошёл мужик... Или парень... В этом Улье возраст хрен определишь. Это был не просто мужик, а Ковбой. Именно так - с большой буквы. Шляпа, шейный платок, тяжёлый плащ, два револьвера в набедренных кобурах и остроносые ковбойские сапоги со шпорами.

Все мельком подняли на него взгляд и продолжили разговоры. Короткий о чём-то спорил с Иглой. Шило и Беда тихонько обсуждали что-то своё. Дед углубился в мороженное с шоколадом, Бабка, Тьма и Скорый обсуждали Танино будущее. Кваз вообще на всё забил увлечённо хрупая костями. Только Анечка посмотрела на гостя внимательно и спокойно ему сообщила.

– Сейчас дядя Паша тебя побьёт, - подумала маленько и добавила, - сильно.

– Заткнись, сопля, - рыкнул мужик и с наглой уверенностью спросил.
– Вам что, неинтересно, кто к вам подошёл?

Бабка оторвалась от разговора.

– Нет. Неинтересно.
– И снова повернулась ко Тьме, - Там в принципе ничего сложного нет, я всю жизнь , на земле этим занималась...

– Эй, вы! Перед вами человек стоит! Вам что западло обратить на него внимание?

Тут все оторвались от разговоров, замолчали и повернулись к ковбою. Долго его рассматривали. Парень был высок ростом, где-то под метр девяносто, как-то по киношному красив, и даже под одеждой было видно что накачан.

Пашка поинтересовался.

– Слышь, мужик, а шпоры тебе зачем?

Ковбой посмотрел на свои сапоги, как будто в первый раз их увидел, слегка задумался. У Пашки было такое ощущение, что парень сильно кольнулся спеком и играет в голливудского героя.

Наконец гость ожил.

– Мои шпоры тебя не касаются. Меня зовут Рено. Ясно?

Бабка пояснила бригаде.

– Новенький какой-то. Решил поиграть в дикий запад.

И к ковбою.

– Давно в Улье?

– Это тоже тебя не касается. Я - Рено. Понятно?

С Бабкой в риторике соревноваться тяжело. Она опёрлась локотком на стол, положила щеку на ладошку.

– Рено? Странно. А похож на запорожец.

– Это ты к чему, - строго спросил Рено.

– Да это я так. Про себя. Не обращай внимания. Давай, хохми дальше...

Положила ложечку мороженого в рот и вопросительно на него уставилась.

Ковбой тупил страшно. Он молча стоял с полминуты, разглядывая Бабкину компанию. Все с интересом ждали продолжения. Бабка подсказала.