Короткий прибавил скорости.

Из переулка на окраину, в сторону шоссе, вылетел уродливый пикап. Пулемётчик из кузова лупил короткими очередями, куда-то в сторону жилья.

В пепелаце все напряглись, защелкали затворами. Дед приложил карабин к плечу и держал броневичок на мушке.

Но ничего экстраординарного не произошло.

Вояки на пикапе отстрелялись в кого-то, невидимого бригаде, развернулись и лихо нырнули обратно в село. Веселиться - довоёвывать. Ну, в принципе, и слава богу.

Пашка посмотрел вслед.

– Долбаный дурдом.

Километров через пять кластер закончился. Асфальтированная насыпь прервалась, как отрезанная острым лезвием. Короткий сбросил скорость, срулил вправо и покатил по степи. Шеф спросила.

– Бекас, я тут раньше никогда не была. Тебе местность знакома?

– В принципе - да.

– Тогда подсказывай.

– А тут и подсказывать нечего. Прямо - на юг. Впереди километров двадцать-двадцать пять - голая степь. Сначала холмы, а потом и вовсе каток.

– Ясно, - отреагировал Короткий.

– Потом - Калыш. И село, и озеро Калыш. И Шоссе, поперёк нашего маршрута.

Бабка выгнала Короткого из-за руля и уселась сама.

– Отдохни.

И попилила по степному ландшафту выдерживая направление на юг.

По пути наткнулись на небольшую банду муров. У тех наверно в команде был сенс. Уж больно целенаправленно четыре машины вылетели на вершину холма. Но что странно - тут же суетливо развернулись, даже зацепили друг-друга бортами, и в темпе снова скрылись за тем же холмом.

Бабка ворчала.

– Дебилы какие-то. Носятся, блин, по Улью, как в задницу раненые пингвины.

Короткий усмехнулся.

– Это они наш транспорт узнали. Хотели, видимо, ограбить... и прочее.

– Мы что, такие знаменитые и страшные.

– Видимо, судьбу бригады муров, которые на "ферму" работали, многие узнали. Если не весь Улей.

Игла, дрёмавшая, откинувшись на спинку, вдруг выпрямилась.

– Легок на помине... Да, я слушаю... Да, я могу говорить... Э-э... Общаться.

Она долго сидела, прикрыв глаза, прислушиваясь и слегка кивая головой.

– Я понимаю, что для вас это важно... Но вы, тем самым, уничтожите живое, мыслящее существо... Даже целую группу мыслящих существ. Мне кажется это безнравственным.

Повернулась удивлённо к команде.

– Представьте - у него есть понятие "нравственность"!

Надежда открыла рот, что-то сказать. Тьма приложила палец к губам.

– Тщщ... Тихо, не мешай...

А Мазур продолжала эту куцую, со стороны смотреть - одностороннюю, беседу.

– Даже так... Ну, что же. Если найдутся добровольцы, то нравственность не будет нарушена... Мне так кажется. Только... Да, да. Я о компенсации... Э-э, скажем - неудобств... Нет, без компенсации вы вряд ли сможете с кем-то договориться. Но я не знаю, что вы можете предложить... Нет, это не подойдёт... У нас очень разные системы ценностей... Да... Хорошо, я тоже над этим подумаю, хоть я плохо осознаю ваши возможности.

Ванесса долго сидела молча. Наконец удивлённо распахнула глаза, подняла брови.

– То есть - это в ваших силах?... Не знаю... Нет, пока не знаю.. Я посоветуюсь с товарищами... Да... Мы предпримем коллективное мышление... Да, в любое время... Да. В данный момент я перемещаюсь...

Мазур усмехнулась.

– Я просто выполняю свои обязательства перед существами моей группы... Да, это очень важно... Нет, конечно. Отказаться я не могу и не хочу... Хорошо, я буду ждать.

Сказала в эфир.

– Вот так, господа.

Бабка остановила пепелац, высунулась из-за спинки своего кокона, вопросительно уставилась на Ванессу. И вся бригада последовала его примеру.

Та пожала плечами.

– Ну, я не знаю... Он передумал распределять сознание в нескольких тварей. Причина, как я поняла, в том, что в теле твари ему придётся убивать. Просто для того, чтобы питаться. Это ему не нравится... Нравственность! Ты смотри.

Короткий задал вопрос.

– И что он предлагает? Распределить сознание по имуным?

– Да. Только мне кажется, что никто на такое не согласится. Отдать часть своего мозга другой... Другому... Существу.

– Речь шла о компенсации?