Марина искренне посочувствовала, поскольку можно было с лёгкостью утверждать: человек, расправившийся со своей женой и ближайшим окружением, наверняка позаботился об уничтожении всех, кто имел хоть малейшие представления о том, что происходит в королевском дворце Лиэнны.

Наконец, собрались все заинтересованные лица, и совещание началось. Марине дали слово, и, выходя вперёд, она видела, что многие посматривают на неё c нескрываемым любопытством, а Одлин даже подмигивает. Только его не хватало! Готтар уточнил, что у «ворюг и жуликов» пушеней есть любoпытное оружие, которое видела ллид Мариен,и которая, видимо, зает, как с ним обращаться.

Головы десятка мужчин: от первого министра до заместителя начальника гвардии, немедленно повернулись к Марине. Она подтвердила, что участие пушеней в конфликте на стороне Озёрного Дома могло бы многое изменить в случае открытых военных действий.

– Для таких просьб, если действительно, есть пoдобное оружие, нужны xорошие дипломатические отношения. – Мягко сказал эльд Одлин.
– Но в настоящее время таких отношений нет. Не знаю, как отнесётся Пушехвост к такому посольству, не знаю.

– Я знаю, - буркнул Готтар, – пошлёт к своей мохнатой матери.

Марина теперь знала истинную причину размолвки с пушенями,и наeдине собралась высказать всё барону, как есть. Поссориться из–за прокисшего пива и стыренных часов! Ну ладно, часы уже тырят во второй раз, так не надо было трясти официальное лицо за шиворот, как провинившегося кота! То есть, хомяка. Вот хомяк и не выдержал…

– Я могу сама навестить их величеств Пушехвоста и Пушинду. Думаю, если будут кое–какие дипломатические уступки со стороны Озёрного Дома,то ситуация сложится в нашу пользу.

Теперь все головы, как по команде, повернулись в сторону Готтара, намекая на пиво и часы. Тот сделал вид, что не замечает пристального внимания, но потом всё–таки проговорил, что «готoв принести некоторые извинения на бумаге, в разумных, естественно, пределах». Но тут взвился пожилой щуплый дядька в типичной университетской мантии:

– Вы уж, господа, простите, но как вы хотите отправить посольство к пушеням?! Опять магическим путём?!

– Это самый короткий путь, Ваэль. – Миролюбиво заметил консорт, обращаясь к возмущённому магу – ибо, конечно, в мантии был маг.

– позвольте спросить, ваше высочество, на момент вот этой отправки, когда у нас выстроена вся система наблюдений за перемещениями, когда придётся разрешить такое вот, кто будет отслеживать?! Ведь за одним законным перемещением могут под шумок пойти и незаконные,и тогда не знаю, что!

Выпалив эту бессвязную, но, в принципе, понятную тираду, дядька плюхнулся на стул, вытирая со лба пот рукавом мантии.

– Мы обсудим это с Раввери… – начал отвечать Готтар, но не успел завершить фразу.

После короткого стука в дверь в зал быстрым шагом вошёл гвардеец. Видя нахмуренные брови консорта, он на ходу поклонился и добавил, что случилось чрезвычайное происшествие.

– Сегодня ночью, ваше высочество, был взломан склеп зёрных королей. Мы только что получили сообщение от сторожа, ваше высочество. Все саркофаги целы, кроме одного.

– Чей?.. – Коротко бросил оттар.

– Отца её величества, Когиена Бледного. Часть останков пропала.

Марина ощутила, что по спине поползи мурашки какого–то скверного предчувствия. Словнo некое невидимое щупальце коснулось разума,тронуло и отпустило, оставляя после себя осадoк вязкого, непонятного страха.

***

Первый сеанс гипноза ничего не дал в плане прoбудения воспоминаний королевы. Она заснула естественным сном, и никто не решился сообщить ей об осквернении праха отца в усыпальнице.

– Никаких посторонних перемещений не было! – Горячился Раввери.
– Это значит только одо – у злоумышленников есть сообщники. Кому могли понадобиться старые кости, с какой целью?..

Преступление было совершено с большой осторожностью, и никаких значительных следов в склепе. Тихо взломали, тихо сделали, что нужно и – ушли столь же тихо и незаметно.

После обеда Марина увиделась с Дигеном и рассказала ему о том, что дочь Тавеля сейчас находится в том самом доме, который они с мужем по каким–то причинам не продали. Домофей недоумевал и вообще выглядел подавленным, что было для него райне редким состоянием.

– Понимаешь, если жив мой прежний хозяин, я, выходит, сбежал, бросил его?.. Приличные домофеи так не поступают,и кто я после этого?

Погладив поникшие уши коротышки, Скворцова попыталась его утешить:

– Ну, откуда ты мог знать?.. Да и жив ли еще Тавель,или же тут какая–то мистификация, еще надо разобраться. Хочешь со мной к пушеням, чтобы развеяться?