Они подошли к столице Дома–на–Холмах тёплым oсенним утром/

… она перевела дыхание. Она уже взвесила каждое своё слово и каждую чужую жизнь,там – в городе за холмами.

– Солдаты! Вы знаете, зачем мы здесь! Вы знаете, за что мы сегодня возьмём плату кровью! Этот проклятый небом и людьми город сегодня падёт! Бросьте его к моим ногам! Принесите – или возьмите мою жизнь, жизнь вашей королевы, потому что, если мы отступим сегодня – ни для меня, ни для вас не будет ни места, ни прощения в этом мире!

Из ножен проблеском молнии вылетела её шпага, шпага рыжей королевы, и улыбка, похожая на оскал боли, потянула уголки губ.

– ИДИТЕ, СОЛДТЫ! ИДИТЕ З МНЙ!

Дрогнула земля. Они пошли – за рыжей женщиной, за своей королевой, за своим воплощением мести.

Через считанные минуты горели опустевшие предместья Лиэнны, жители которых, похоже, нашли приют за городскими стенами. Но были и исключения: несколько десятков мужчин, скрывавшихся в ближайших лесах, жаждали присоединиться к атакующим.

– Ольгрена подменили, - сказал их предводитель, бывший маршал, сейчас похожий на заросшего щетиной бродягу.
– Псевдомаги заправляют всем, и все им служат – кто из страха, а кто по доброй воле. Они много обещают и много делают. Кто не согласен, сидят по лесам с семьями или давно сбежали на север, к хальгсам…

Осада длилась пять дней, а оборона Лиэнны была отлично организована. Потом случилось это.

Во время штурма с помощью усиленных магами орудий были пробиты огромные гoродские ворота, куда устремилась кавалерия во главе с Велирин, которую было невозможно удержать. Готтар прикрывал штурмующих со своим отрядом. Снова дрогнула земля, но не от конского топота, а от странной вибрации. Лошади взбесились – все до единой, как будто их терзали тысячи демонов. Кони визжали, как от боли,трясли головами, сбрасывали и топтали седоков, а затем падали наземь и сами, корчась в судорогах. Кровь хлестала из ноздрей,и лошади умирали в муках. В месиве из коней задыхались придавленные всадники, к ним невозможно было пробиться пешим. така захлебнулась,и тогда защитники Лиэнны пустили в ход еще один трюк – со стен полетели круглые предметы, раздавались громкие хлопки, и в воздух взлетали фонтаны земли и огня.

– Я помню такие штуки, - добавил оттар.
– В оазисе на пустоши их дал мне тот жлобяра–купец, когда напали разбойники. У нас отродясь не водилось такого оружия, разве что в сказках о ледяных демонах, а эти бомбoчки были куда мощнее купчишкиных.

Началось отступление, похожее на беспорядочное бегство – таким оно и было. Уцелевшие в битве солдаты и их командиры в спешке старались хотя бы унести раненых. Готтара контузило, да к тому же раздробило ногу. го вынесли c поля сражения без сознания. Попытки найти королеву оказались тщетными в огне и в дыму. Её сочли погибшей, но это выяснилось позже…

статки армии отступили за холмы, в свой лагерь. В ту же ночь было получено послание от короля Ольгрена. Доставил его один из членов Братства – юноша в привычном для псевдомагов одеянии – чёрном балахоне с капюшоном. Он спокойно явился в лагерь с флагом парламентёра и попросил проводить его в палатку принца–консорта.

гo привели к Готтару, которому весь день, хирурги собирали кости травмированной ноги – буквально по кусочкам. Готтар принял посланца, превозмогая боль, слегка приглушенную с помощью лекарств и целительных магических формул. Посланец вежливо поклонился, передавая в руки консорта небольшой деревянный ларец с богатой инкрустацией. И когда Готтар открыл его, ему понадобилось всё мужество и выдержка, чтобы не закричать от ужаса и не убить посланца на месте.

В ларце лежали три вещи: конверт с печатью Дома–на–олмах, рыжий локон и… палец с брачным кольцом. Тот самый палец, который оттар узнал бы из тысячи – безымянный палец, проколотый серебряной иглой во время свадебной церемонии смешивания крови. Палец Велирин.

Стараясь, чтобы руки не дрожали, барон вскрыл конверт. Краткая записка от Ольгрена содержала требование немедленно свернуть лагерь и отступить к границам Дома–на–олмах, где, возможно, будут продолжены военные действия. В случае отказа выполнить требования каждый день будет прибывать новая шкатулка,и не только с пальцами. А в том, что палец oтрезан при жизни, пусть убедятся врачи и маги. В палатку был приглашён придворный маг, занявший место Тавеля – Раввери. Он немедленно подтвердил, что прослеживается аура её величества – живой.

Также в записке было оговорено, что в случае, если не возвратится посыльный, упомянутые шкатулки также будут поступать. А если посыльному будут нанесены телесные повреждения – такие же получит и пленная королева. Бывшая королева, как уточнялось в письме.

Готтар скрипнул зубами. Беседа пробудила в нём ужасные воспоминания. Марина молчала, с болью в душе ожидая продолжения рассказа.

– Мы отcтупили. Я готов был зацепиться за любой шанс вернуть Велирин, её жизнь была тогда важнее всего. На границе, разделяющей наши королевства, закрепились рубежи – на случай нападения или обороны. Ногу мне восстановили, как видишь, я всего лишь прихрамываю. Прошло семь месяцев – без всяких вестей о Велирин. Потом она вернулась.

– Вернулась сама?!

– Да… Её нашли уборщики в одной из ротонд дворцового парка. Полуголую, с синяками на теле, в каких–то лохмотьях, с обритой головой,из порезов на которой сочилась кровь. С безумным взглядом и полным отсутствием памяти. Все пальцы были на месте… Как пояснил Раввери, на месте отрезанного кто–то вырастил новый.

– Я помню… про такие возможности рассказывал Тавель, но, кажется, он говорил, что технологии утрачены.

– Как видишь, нет. – С кривой усмешкой сказал Готтар. – Что делали с ней эти выродки, мы не знаем. Она хотя бы не искалечена. Память частично вернулась, но не сразу… Это были страшные, горькие дни – Велирин начинала кричать, как только к ней приближались врачи в своих коричневых халатах. Она срывала с себя одежду, и весь день проводила, свернувшись калачиком в постели. На то, чтобы она стала вменяемой, ушёл почти год усилий всех: от медиков до пажей.