Норта помрачнел, поставил лук на землю и оперся на него.

— Видения-то были не только у Лорен, брат. Дочке просто приснилось, что ты сражаешься с лучниками, и это её скорее развеселило. А вот Селле... Селле привиделось, что все мы мертвы. Я, Лорен, Артис, новорождённые близнецы. Что всех нас схватили и замучили до смерти на её глазах, а весь мыс Нерин был в огне. Если бы ты слышал её крики, ты бы понял, почему она меня послала сюда и почему я пошёл, хотя никакого удовольствия от того, чем мы тут будем заниматься, не испытываю.

— А ты сможешь... — Ваэлин замялся. — Как думаешь, ты ещё способен убивать?

Норта приподнял бровь, и бородатый учитель исчез, а на его месте возник въедливый юнец с острым языком.

— А ты сам? У меня есть новенький меч, блестящий, как серебро. Твой же лежит, завёрнутый в дерюгу и скрытый от мира.

«Наверное, я боюсь: если разверну свёрток, потеряю гораздо больше, чем может разрушить вторгшаяся армия». Так и не сказав этого вслух, Ваэлин попытался сменить тему:

— Я хочу спросить о твоих товарищах. Я знаком с даром Плетельщика и видел, на что способен Маркен. А как насчёт двух остальных?

— Кара умеет вызывать дождь, хотя советую тебе хорошенько подумать, прежде чем просить её об этом. Сила... впечатляющая, но последствия непредсказуемы.

— А парень?

— Лоркана нельзя увидеть.

— Лично я его вполне вижу, — нахмурился Ваэлин.

— Это нелегко объяснить, — улыбнулся Норта. — Однако не сомневаюсь — прежде чем все закончится, у него будет множество оказий продемонстрировать тебе свой дар.

— И я не сомневаюсь. — Ваэлин крепко пожал тёплую и сильную руку брата. — Я рад, что ты со мной. Подбери себе команду, и как можно быстрее. Завтра мы отправляемся в поход.

Вода... Течёт... Медленное, размеренное эхо падающих капель. «Я в пещере?..»

Позже она всегда вспоминала об этом, как о первой связной

мысли королевы Объединённого Королевства Лирны Аль-Ниэрен. Второй мыслью было осознание того, что она теперь королева. А третьим — молчаливый вопль отчаянья и боли, который продолжал жечь её разум, заставляя биться и кричать... «Пламя, текущее из ладоней воларки, Мальций, Орделла, маленькие Янус и Дирна, вонь моих собственных тлеющих волос и кожи...» Она попыталась закричать, но крик захлебнулся. Что-то мешало: что-то плотное и неподатливое заполняло ей рот. Лирна хотела было вытащить зажатый между зубами кляп, но обнаружила, что руки её не слушаются — их тоже что-то держало. Тогда до неё дошло, что надо открыть глаза.

Темноту пронизывал слабый луч, в котором двигались неясные тени. «Какие-то катакомбы, и в самом деле — почти пещера. Почему только всё раскачивается? И этот звон цепей, свисающих с потолка...»

Одна из скорчившихся теней согнулась пополам, судя по звукам её тошнило. Вновь наступила тишина, лишь время от времени раздавалось тихое поскуливание, звяканье цепей и натужный скрип дерева. «Никакая это не пещера. Это корабль».

— Ага, — тихо проскрипела тень слева от Лирны, — крикунья таки очнулась.

Она вгляделась в полумрак, силясь рассмотреть лицо, но увидела лишь массивные очертания бритой головы, которая поблёскивала в пробивающемся снаружи свете. Голова склонилась и проворчала:

— А сейчас ты не кажешься помешанной. Впрочем, скоро ты очень пожалеешь, что не сошла с ума.

Лирна попыталась заговорить, но вновь обнаружила, что ей мешает кляп, удерживаемый кожаными шнурками, завязанными на затылке. Опустив взгляд, она увидела тусклый металлический отблеск на своих запястьях. Дёрнулась — и почувствовала, как натянулись цепи кандалов, они уже натёрли ей кожу.

— Надсмотрщик вообще хотел швырнуть тебя за борт, чтобы не донимала, — продолжал голос, — но хозяин не позволил. Мой воларский оставляет желать лучшего, но, насколько я разобрал, речь шла о племенном разведении.

В тоне мужчины не было злобы, лишь спокойная констатация. Лирна сморщилась от вернувшейся боли и прикрыла глаза, по щекам потекли слёзы. Боль волнами накатывала на лицо и всю голову. «Моя кожа, волосы, жжёт...»

Она затряслась от рыданий, скорчившись на влажном дощатом настиле и захлёбываясь слюной. Лирна не знала, прошли часы или дни, прежде чем она впала в забытье, прежде чем с благодарностью провалилась в темноту, где её не беспокоили никакие сны.

Внезапно она проснулась от того, что кто-то потянул у неё изо рта кляп, да так, что вывернул шею и принудил подняться на колени. Перед ней стоял крупный мужчина в чёрном кожаном жилете. Наклонившись, он оценивающе смотрел на неё, потом удовлетворённо крякнул, протянул руки и развязал кожаные шнурки. Она закашлялась, давясь и задыхаясь, но тот быстро закрыл ей рот рукой и заставил посмотреть ему в глаза.

— Нет... кричать, — произнёс он на ломаном языке Королевства. — Ты. Больше не кричать. Или... — Он поднял другую руку, в которой было зажато что-то длинное, свёрнутое кольцами и с железной рукояткой. — Понимать меня?