Мальчик вел ее мимо высоких городских застроек, пересек площадь и, миновав еще несколько домов, свернул влево.

– Это здесь, ми-сади.

Он указал на деревянный дом с высоким каменным крыльцом и красивыми резными ставнями. Она улыбнулась, узнав деревянное тяжелое кольцо, которое Гурт вырезал больше двух лет тому назад.

Она взбежала по ступенькам и несколько раз стукнула в дверь кольцом. Изнутри тянуло запахом свежеиспеченного хлеба, молока и жареного лука.

– Сиди здесь, я открою, – услышала она знакомый женский голос и невольно улыбнулась.

Дом Гурта остался единственным местом в мире, где она чувствовала себя как дома.

Дверь открылась, на Лэа дохнуло теплом.

– Здравствуй, Киана.

– О, милостивая Эаллон! Неужели это ты, Лэа? – Перед девушкой стояла немного растрепанная на вид молодая женщина в белом переднике, с полотенцем в руках, каштановыми волосами, заплетенными в толстую косу, несколько раз обернутую вокруг головы и немного усталыми зелеными глазами. – Как я рада тебя видеть! – Киана радостно обняла Лэа. – Ой, что же это мы стоим на пороге! – спохватилась она. – Проходи в дом, у меня как раз вот-вот обед поспеет.

Киана заскочила в дом, радостно суетясь.

Лэа огляделась. Почти ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь больше двух лет тому назад. Все так же посередине комнаты стоит дубовый стол, в углу комнаты стоит статуя Эаллон, стены разрисованы угольком. Возле печи и на полке множество домашней утвари. На лавке сидит, насупившись, значительно подросшая Рут. Ей сейчас восемь. Возле нее стоит колыбелька, а в ней спит розовый, крепко спеленатый младенец. При виде его лицо Лэа озарила теплая улыбка.

– Киана?

– А?

Та ловко и быстро застелила стол белоснежной скатертью и выставляла на него хлеб, нарезанные овощи, горшок с какой-то вкусно пахнущей сдобренной маслом кашей, щи, кувшин молока, холодный квас и многое другое.

– Младенец?

Киана улыбнулась.

– Я думала, Гурт уже сказал тебе. Эаллон была милостива к нам и дала долгожданного наследника. Мы назвали его Джер.

Лэа дернулась при звуке этого имени, но постаралась ничем больше не выдать своей нелюбви к данному имени.

– Рада за вас.

– Ох, что ты! Видела бы ты Гурта, когда Джер только родился. Он опьянел от радости! – Киана понизила голос, чтобы слова не долетели до сидевшей на скамейке Рут. – Ты ведь знаешь, самые лучшие эльфьи лекари говорили, что я не смогу больше иметь детей. Но Эаллон сжалилась над нами.

Киана приложила ладонь сначала к губам, затем к сердцу – традиционный знак поклонения и благодарности богине.

– Рут? – Лэа присела на скамейку рядом с девочкой.

Худенькая, с острыми плечиками и голубыми глазами, светло-золотистой кожей и прямыми соломенными волосами, заплетенными в две толстые косы, как подобает девице, не вошедшей в возраст зрелости, она чем-то напоминала восточную эльфку. Лэа не сомневалась, что без малой толики примеси эльфьей крови здесь не обошлось. Согаден, приближенный к эльфьим границам, кишел такими связями.

– Ты помнишь меня?

Рут кивнула.

– Еще бы. Это не ты тогда спасла меня из пожара, победила Тормала на ежегодном аурумском турнире воинов, а затем и вовсе оборонялась от пятнадцати стражников, пытавшихся выдворить тебя из города?

Лэа хмыкнула.

– А я уже и призабыла подробности.

– Все готово, – Киана вытерла руки сухой тряпицей. – Дождемся только Гурта. – Она весело подмигнула. – Впрочем, ждать осталось недолго. Почему бы нам не скрасить это время чем-нибудь…

С видом фокусника она выудила откуда-то из-под стола запотевший кувшин с плескавшейся в нем янтарной жидкостью.

– Медовуха лучших согаденских пивоваров, выдержанная в специальных погребах.

Лэа улыбнулась.

Киана ловко наполнила два прозрачных стеклянных стакана, мгновенно запотевших снаружи.

– Сходи погуляй, Рут. – Киана ласково погладила дочь по головке и сунула ей в ладошку медную монетку.

Лэа отхлебнула немного искрящейся холодной жидкости.

– Ты все еще ищешь его, да? – спросила Киана, присаживаясь рядом.

Лэа крепче сжала в руке кружку, но спокойно ответила:

– Да.

Киана немного помолчала, потом сказала:

– Знай, что мы всегда будем рады тебе, после всего, что ты для нас сделала…

Она коснулась руки девушки.

Комната для Лэа подернулась дымкой воспоминаний.

– Не ходи туда, ты не сможешь! – крикнул ей кто-то.

Рядом кричала, рыдая, женщина.

Несколько горящих стропил обрушились с грохотом, в небо взметнулись искры и столб дыма.