Однако вскоре мой желудок начал призывно урчать, требуя своё. У нас ещё оставалось кое-что из НЗ-припасов* (*НЗ: Неприкосновенный запас.) и поделив их поровну, утолили голод. Вскоре одежда просохла, Гон разобрал свою винтовку и тщательно вычистил её и протёр. Мы с Востуром, сугубо гражданские люди, не стали делать этого, надеясь на то, что жара сделает своё дело. Повесив ружьё на плечо, и набрав во фляги воды, мы тронулись в путь.

Мы вышли из леска, окружающего озерцо и остановились, не веря глазам. Повсюду росли деревья, образуя рощицы, а между ними паслись стада диких животных. Можете представить нашу радость! Вернувшись назад и оставив вещи, мы решили устроить охоту.

Это были симпатичные маленькие и подвижные животные, внешне напоминающие осла, с короткой шерстью, но вместо копыт у них были пять пальцев. Они паслись группой, поедая листья кустарников и небольших деревьев. Две особи отделились от остальной группы, и мы начали подкрадываться к ним. Животные не замечали нас, занимаясь своими делами. Гон сделал нам знак, что стрелять первым будет он. Тщательно прицелившись в ближайшего «осла», он нажал на спуск. Грянул выстрел, и стадо животных бросилось наутёк. Вспорхнули стаи птиц с ближайших деревьев и всё стихло. Животное было тяжело ранено и пыталось встать, поднимая голову. Гон подошёл к нему и, вытащив нож, перерезал горло. Дождавшись, когда кровь вытечет, он вспорол живот и вытащил внутренности. Затем мы потащили трофей к озерцу. Туша весила не более 70 килограмм, и это облегчило ношу.

Весь следующий день мы занимались тем, что заготавливали мясо впрок, нарезая его полосками и раскладывая на горячих от зноя камнях. Затем, на другой день Гон взял Востура и снова пошёл на охоту. На этот раз они подстрелили зверя, похожего на тапира*. Размером он был в 2,5 метра, высотой в холке 1,5 метра, тело плотное, стоящее на коротких толстых ногах, а кожа была очень толстой, особенно в районе шеи и головы, а верхняя губа срослась с носом, образуя небольшой хобот. Из верхней челюсти торчали два небольших клыка, которые вероятно помогали ему рыхлить землю и искать в земле питательные клубни.

Я сидел на берегу и охранял наши припасы, тогда как мои товарищи разделывали тушу и перетаскивали её по частям в лагерь. Я разрезал мясо на тонкие длинные полосы и укладывал их сушиться. Последующие несколько дней мы отдыхали, ели, поочерёдно неся караул. По ночам вокруг кружили хищники, и мы всё время поддерживали огонь костра до утра. По прошествии трёх дней, мы свернули лагерь и отправились в путь.

Если вы были в африканской саванне, то можете себе представить одиночные группы деревьев с раскидистыми кронами, иногда кустарниковые заросли и красно – бурая почва, заросшая травой. Временами попадались заросли растения, напоминающего фикус, и в этих зарослях прятались маленькие животные, напоминающие тушканчиков. У нас была видеокамера, которая не побоялась воды и пережила недавнее купание. Я мог делать снимки и вести запись в зависимости от ситуации. Заряда батареи могло хватить ещё дней на десять, если слишком не увлекаться видеосъёмкой.

К полудню стало совсем жарко и, присмотрев одиноко стоящее дерево, мы свернули к нему, чтобы устроить привал. Теперь, когда мы находились в местности, кишевшей дикими зверьми, думать было нечего о ночных переходах. Решили двигаться поутру до жары, чтобы не тратить попусту силы и воду, затем отдыхать и когда послеполуденный зной начнёт спадать, продолжать путь. Беспрестанная ходьба не стояла в наших планах, так как идти нам было некуда. Единственное, что имело смысл, так это найти надёжное убежище от диких зверей, где мы могли бы дождаться прилёта спасателей. И чтобы поблизости была питьевая вода и источники пропитания. Мои товарищи согласились с этими доводами и признали в этом путешествии моё лидерство.

Итак, расположившись на отдых под сенью дерева, я и Востур задремали, тогда как Гон охранял наш покой. Между собой мы условились, что будем менять друг друга через каждые два часа, итого отдых продлится шесть часов в самое жаркое время дня. Это была старая акация с иссохшими ветвями и задубелым стволом, исцарапанным чьими – то страшными когтями. Всё же её крона давала тень и, поев, мы быстро уснули.

Я спал, как вдруг услышал чей – то хрип, не то храп и моё тело мгновенно напряглось, сбросив остатки сна. Подняв голову, я увидел в десяти – пятнадцати метрах от себя огромного зверя, мотавшего головой и разинувшего хищную пасть. Он стоял вполоборота и совершенно не обращал на нас внимания. Под его густой шерстью угадывались стальные напрягшиеся тросы мышц*. Он скалил свои огромные клыки, и шерсть на загривке топорщилась при этом. Напротив него стояло другое чудище одного с ним вида, и между ними назревала драка. Мой друг тоже проснулся, и его рука потянулась к оружию. Я сделал ему знак и показал головой в сторону дерева, мол, убирайся туда. И сам тихонько пополз за дерево.

Востур понял мой манёвр и пополз вслед. Мы спрятались за стволом акации и стали наблюдать за дальнейшим развитием событий. Оба хищника были крупными экземплярами и располагали громадными челюстями, могущими раскусить пополам любого из нас. Постояв немного и продемонстрировав друг другу всё великолепие клыков, они начали сражаться. Раздалось грозное рычание и клацанье зубов и два зверя сшиблись в яростной схватке. К сожалению, я не смог запечатлеть эти леденящие кровь кадры, так как камера осталась в рюкзаке.

Два хищника кромсали себя острыми, как лезвия зубами, оставляя кровавые отметины на песочного цвета шкуре. Наконец, один из них не выдержал, издал жалобный вопль и бросился наутёк. Второй не стал его догонять. Он тяжело дышал, свесив длинный язык, и постепенно стал успокаиваться. Мы внимательно за ним следили, и тут я вспомнил о Гоне и о том, что моё ружьё осталось лежать по другую сторону дерева. «Если ветер подует с нашей стороны, то он нас учует». Однако, к счастью, ветер дул с той стороны, куда убежал побеждённый зверь и наш победитель, успокоившись, стал обнюхивать землю и обильно смачивать её мочой. У него на теле было несколько сочившихся кровью ран, но он совершенно не обращал на них внимания. Сделав дело, он повернул голову в нашу сторону, и мы спрятались за ствол дерева. Я посмотрел на Востура и показал пальцем вверх. У бедняги было бледное лицо, да и у меня наверное тоже, но он в отличие от меня не забыл захватить свою винтовку! Я выглянул из-за дерева и оторопел: в трёх шагах по ту сторону дерева на меня смотрело чудовище, раскрыв свою зловонную окровавленную пасть! Не помня себя от ужаса, я подпрыгнул как заяц и быстро стал лезть вверх по стволу. Тут грянул выстрел, затем второй, раздался предсмертный вой, затем повизгивание и всё стихло. Я лежал на нижнем суку дерева и медленно приходил в себя.