Скромно сидящий на краешке стула мужчина чуть приподнялся, отклячив тощий зад в полосатых приказчицких брючках. И усики у него были точь-в-точь как у лакея - пёрышками. Набриолиненные волосы прилизаны на две стороны, слишком яркий галстук дешёвого шёлка топорщился, будто накрахмаленный.

Вот только взгляд «мастера» в образ никак попадать не желал, слишком уж цепкий, оценивающий.

– Ну какие могут быть церемонии между друзьями?
– каучуково раздвинул губы «мастер», показав мелкие жёлтые зубки.
– Да и секретничать нам ни к чему. Видите ли, лейтенант, у Особого отдела к вам появился ряд вопросов, вот и поспрошаю. Лично, так сказать, кулуарно.

– Какие у контрразведки могут быть вопросы ко мне?
– холодно поинтересовался Карт - «особистов» в армии никто не любил, да и, честно говоря, было за что.
– Всё, что касалось китобоев, я изложил в рапорте.

– Китобоев?
– удивился приказчик.
– Ах, вы про то чудесное спасение! Нет-нет, я тут совсем по другому поводу. Да вы присядьте, присядьте, в ногах правды нету.

– Как нет её и выше, - проворчал полковник, медведем шевельнулся в кресле, и опять замер, разглядывая собственные кулаки.

– Я вас слушаю, - разрешил Крайт, действительно «присаживаясь» - не из вежливости, просто стоять перед таким вот... Слишком много чести.

– Не-ет, это мы вас сейчас послушаем, - опять растянул гуттаперчевую рожу «мастер».
– Как вы поясните то, что в вашей квартире хранились полётные карты?

– Какие карты?
– ошарашенно брякнул Карт, пальцем зацепив ворот рубашки, который вдруг в два раза теснее стал.

– Полётные, - охотно пояснил особист, - документы строгой секретности. Впрочем, кто их скопировал и вам передал, мы узнаем позже. Сейчас же нас интересует другой вопрос: кому собирались их продать? На Восточные острова? На континент? В колонии? Кому? Аппарат где спрятал? Знаю, что не утопил, а перегнал. Куда? Кто помогал? Отвечай, живо!

Морда мастера скривилась, нос сморщился, как у злобного хорька. И наверное, это выглядело бы смешно, не будь оно откровенно страшным.

– Давайте без этого, - равнодушно, даже тоскливо попытался осадить Юргеса Дед.

– Да-да, я помню и ваши объяснения, и вашу просьбу, - мигом успокоился особист, будто и не он только что психовал.
– Только вот обыск был проведён, как положено, всё оформлено под протокол.

– В отсутствие лейтенанта.

– Так ведь найти не смогли!
– вскинулся хорёк.
– Весь город обыскали! Но это и не важно, теперь-то он здесь. Вы здесь, господин лейтенант?

– Что?
– тупо переспросил Карт, пытаясь продраться сквозь ровный гул, наполнивший череп, как водой.

– Сомлел, сердешный, - по-бабьи всплеснул ладошками «мастер».
– Как родиной торговать, так все смелые, а как отвечать, так сразу в кусты. Ладно уж, в принципе, я готов рассмотреть версию нашего уважаемого полковника. Машину ты на самом деле в море грохнул и даже героизм проявил, недаром же сама королева наградила. А карты тебе подбросили враги, завистники подлые.

– Какие враги?

– Да хоть жена майора Грибса, которую ты обхаживал, - пошловато хихикнул Юргес.
– Строго между нами, я тебя понимаю. Но и ты её пойми. Не устояла перед таким красавцем, поддалась женской слабости, изменила мужу.

– С кем изменила?

– Так с тобой же, - ласково растолковал особист.
– А тут - бац!
– а ты женишься на кузиночке. Вот и взыграло ретивое, подбросила тебе карты обиженная любовница, чтоб под трибунал подвести, отомстить, значит. Если на госпожу Грибс поднажать, она сознается. Ей-то чего? Майору, правда, за шалости жёнушки отвечать придётся, ой придётся. Но ведь последней собаке известно, что дамочка от муженька только и мечтает избавиться...

– Да не знаю я никакой Грибс!
– всё-таки не выдержав, рявкнул Карт.

Крайт сжал кулаки так, что перчатки скрипнули - не помогло, в голове всё равно море шумело, не давая думать, мешая понять, что происходит.

– Главное, что она тебя знает, сынок, - ощерился особист.
– Ладно, объясню на пальцах. Выбор у тебя простой. Ты продолжаешь рыпаться, орать про свою невиновность - тогда мы тебя арестовываем. Тюрьма, адвокаты, туда-сюда, в итоге расстрел. Понятно, что от чести лейтенанта Крайта ничего не останется. Ты же шпион, мразь, врагам корону продавший. Есть второй вариант: ты признаешься, что соблазнил бедняжку майоршу. В итоге опять же трибунал, но скоренький. И дело закончится не расстрелом, а всего-то каторгой.

– Почему каторгой-то?
– прогудел полковник.

– А как же? Оскорбление вышестоящего офицера, нарушение устава.

– Устав не Святая книга, в ней про чужих жён ничего не написано, - тяжело хмыкнул Дед.

– Найдём, - заверил его хорёк, - может, дамочка карты-то ему не только из ревности подкинула? Может, шантажировал он её? Это ж надо майоршу порасспрашивать. Но если ваш мальчик будет умницей, то дело закончится к взаимному удовольствию. Обойдёмся семью-десятью годами каторги, не больше.