Герман согласился не раздумывая. Не терпелось ему ещё и такую конфетку получить.

Я стал готовиться к игре, полагая, что именно мне предстоит сразиться с чемпионом. И каково было моё удивление, когда Муха кивнул в сторону Кира и сказал, что тому предстоит отыграться. Тогда штаны треснули и у меня и у Кира...

Горыныч ржал в голос.

Они сели за стол, ГСЧ зашуршал картами, и первые листы упали перед противниками....

Подходила к концу четвёртая минута игры, и все, кто собрались в тот час в комнате, ждали трели, оповещающей о том, что время вышло и от игроков уже ничего не будет зависеть, и на арену выйдет самая продажная во Вселенной дама - Удача. Ни Киру, ни его брату так рисковать не хотелось, и тут случилось то, что понял я только после игры. Кир не мог победить брата для себя, но когда речь пошла о том, что над Мухой будут творить непотребное целый час, он преобразился. Психология. Он провернул удачный полублеф после первых торгов, и со спокойной душой закрыл выставления Германа с картами, имеющими больше шансов на победу, чем у брата. Нет, Герман не ошибся, просто, выхода не было. Он надеялся, что Кир поведёт себя так, как вёл себя все время....

– И вот мы тут, с победой, а они там, со Шнапсом!
– я развёл руками и улыбнулся самой счастливой улыбкой, которая имелась в моём арсенале тогда.

 - Кхе... воно как... Так значит, всё же выиграли?
– Леший усердно теребил бороду, глядя себе под ноги.

– Ну, в итоге - да, иначе не сидели бы сейчас в ожидании кирдов.

– Вот сколько лет в этом проклятом месте живу, а нечисть эту в жизни в глаза не видал!
– звонко хлопнул себя по колену.

Я вспомнил улыбку Гурла, и меня снова всего передёрнуло.

– Шо, таки красавчики?
– усмехнулся батька, заметив это.
– Ну, рассказывай дальше, Док!

– Да, не, не все, - перехватил «стяг повествовальщика» Кир.
– Он просто варгалов увидел, вот и впечатлился немного. Кирды - это общая принадлежность, типа нации, ну, вон, возьми Чугуняку, он - негр, а по нации русский, вот и тут так же, примерно. Рас у кирдов много и выглядят все по-разному, есть и такие, как мы, а есть и такие, как Гурл. Ты, - перевёл взгляд на меня, - ещё Ёшима не видел, во бы, точно, штаны испортил!
– и самозабвенно заржал.

– Я, когда с ним познакомился, дар речи потерял от шока. Долго потом не мог сопоставить эту внешность с развитым, цивилизованным, разумным существом и, как заметил в последствии, довольно добродушным.

– Представь, батька, волосатую акулу, с ногами и руками, ростом повыше тебя, одетую на манер римского императора.

Леший зычно расхохотался.

– А плавник... плавник у него торчал?!

– Торчал. В одежде прорезь специальная была.

– Да, такого встреть и, точно, у портки оправишься! Симпатичнее нашей элиты зверюга получается!
– хохотал он.
– Да, ышчё и культурная! Ой, насмешил, не могу...
– утирал Старший.
– И, как люди средь них, тоже значит, водятся?

– Водятся, батька, - ответил уже я.
– Их трое на игру прилетело и охрана, так вот, почти все, как люди были, только двое отличались.

– Вот бы поглядеть на них.

– Поглядишь. Сейчас прилетят, и вдоволь наглядишься, - усмехнулся Прапор.

– Ага, погляжу, погляжу. Ну, а дальше чего было?
– снова в ожидании уставился на меня.

– Да ничего больше и не было, всё, - я ковырял палкой в огне, поправляя угли. Снопы искр взметнулись ввысь, потрескивая и обдавая лицо теплом.

– Горыныч даже не поверил в своё поражение, первые несколько минут всё таращился ошалело и повторял: - «Как?... Как это?». И нервно тёр лицо, желая проснуться, но это был не сон, хотя, видимо, бедному Герычу в это верилось с трудом. Потом Кир обсудил с Гурлом, как доставить то, что проиграл он, и разошлись. Они в своём космолёте умотали на базу, а мы - сюда. Герман настаивал на ночлеге, с расчётом пообщаться с Мухой и хоть что-то узнать о нём, ну, или уговорить на обследование, взамен на что-то, но Мухин слинял тихонечко, сразу же после победы, пока все находились в ажиотаже. Мы уехали почти под утро, а после обеда встретили Моню и Борзю с моим Взрывником на загривке. Вот и вся история.

– Дык ты же говорил, шо погиб парнишка, - удивился Леший.
– Как так вышло?

– Не погиб, к мурам попал малый. Повезло ему, приглянулся одному там, да не дал тот мур его на органы разобрать, себе оставил, как раба.

Руки, опиравшиеся о бревно, напряглись, и пальцы сжались в кулак, сгребая кору и превращая её в крошку. Леший заиграл желваками, лицо покраснело, и вена на шее вздулась бугром.

– Не обижали его, ну, кроме случая с ареной. Про это и сам толком пока не знаю, малой только вскользь рассказал. Потом подробнее спрошу, - я подкинул в огонь полено. Искры взметнулись и опали.
– Так, чисто на побегушках был, в магазин сгонять, дома прибрать...
– я вздохнул, вороша угли.

Смурной Леший покачал опущенной головой.

– Не гоже это, людей в рабство...

– Ну, как ни странно, но пацан защищает Базиля, говорит...

– Кого, ты сказал?! Базиля?! Он му-у-у-ур?!
– взревел Леший так, что в лесу резко заткнулась вся живность.

Я пожал плечами.

– Сказал, что Базилем зовут, да. Но, тот ли это Базиль, о котором ты подумал?
– спросил Кир, явно понимая, о ком речь.
– Меня это тоже насторожило, но в лицо я его не знаю.

– Зато я знаю, - буркнул батька.
– Ладно, поспрашаю потом мальчонку твоего, угу, - кивнул сам себе, о чем-то размышляя.