Все повернулись к Ренато, которого сотрясала злоба, и сдерживали только прекрасное образование и воля. Он прошел вперед, свирепо вглядываясь в рассеченное морщинами лицо старого нотариуса.

– Вопросы, какие хотите, сеньор Д'Отремон, – разрешил председатель.

– Доктор Ноэль не просто свидетель, а восхвалитель Хуана, – едко высказался Ренато. – Нет или есть у Хуана законы или правила?

– Естественно нет, но…

– Является или нет правонарушением, что человек создает законы и следует прихотям, вопреки всему и всем, своевольно и несправедливо, раздавая премии и наказания, словно у него в руках сила Бога? Это правонарушение или нет, сеньор нотариус Ноэль?

– Ну, конечно. Неправильно так себя вести, но…

– Есть это или нет в случае с обвиняемым Хуаном Дьяволом?

– Я не могу отрицать, что это есть в данном случае…

– Тогда сеньоры присяжные могут вынести разумный и справедливый вердикт: Да, обвиняемый виновен!

– Но обвиняемый не зверь, это человек из плоти и крови, – гневно взбунтовался Ноэль. – Сеньоры присяжные тоже люди, как нотариусы, судьи и жандармы. Об одном следует упомянуть, и я задаю вопрос на этом суде: чего добьется общество, наказав чересчур Хуана Дьявола, если последует мертвым буквам закона?

– Общество избавится от него и даст здоровый пример тем, кто хочет подражать ему, – подчеркнул Ренато высокомерно. – К тому же, это станет настоящей справедливостью, лишенной чувствительности.

– Я скажу одно. Хуан как слепая сила. Отталкивая и раня его, общество делает его врагом, превращает его силу во зло. Поймите же сейчас, признайте его невиновным, дайте ему возможность исправить ошибки и возместить убытки, общество лишь приобретет великодушную и полезную силу.

– Возможно. Но не законными средствами. Вы человек закона, нотариус Ноэль. Поэтому еще более нелепыми и несуразными кажутся ваши слова, вы неприятно меня удивили. Но не важно. Представьте точные весы: с одной стороны, общество и закон; с другой – Хуан Дьявол. Кого вы выберете, доктор Ноэль?

– Я… я… – бормотал старый нотариус. – Я встану на сторону Хуана.

– Тишина! Тишина! – взывал председатель, бешено звоня в колокольчик, пытаясь утихомирить усиливающийся шум. – Время для обсуждения вышло, выслушаны все свидетели. Суд закрывается. Сеньоры присяжные, можете удалиться на обсуждение. Всем покинуть зал!

Публика вломилась в зал, ожидая вердикта присяжных, которые медленно занимали места. Судьи тоже заняли места, председатель поднял руку, призывая к тишине, и приказал:

– Секретарь, заберите вердикт присяжных, прочтите громко. А вы, обвиняемый, встаньте.

– Вот вердикт, сеньор председатель, – пробормотал секретарь. – Суд присяжных сообщает: «Перед честью и совестью, перед Богом и людьми, нет, обвиняемый не виновен!»

Волна бешеной радости охватила загроможденные публикой скамьи. Странный гомон, одобрения одних, возражения других сотрясали широкую трибуну с важными персонами, почетными гостями. Буря различных эмоций пробежала по всему залу, все стояли на ногах, Хуан искал глазами Монику. Он видел, как она подняла дрожащие руки, благодаря Бога, отступая с волнением, пока не оперлась о спинку стула, замерла рядом с Ренато. С другого бока его брата, превратившегося теперь в злейшего врага, появилась другая женщина, которая однажды зажгла его сердце и плоть, которая с ложной заботливостью повернулась к Ренато, разыгрывая целый спектакль:

– Дорогой Ренато, не надо так беспокоиться. Такое случается, и никому до этого нет дела…

– Тихо! – просил председатель. – В соответствии с вердиктом суд полностью оправдал Хуана Дьявола, оставляя за собой право предостеречь и посоветовать ему впредь быть более благоразумным. Во исполнение воли народа, выраженной в вердикте присяжных, приказываю немедленно выпустить его на свободу, так как нет причин для задержания. Судебное разбирательство сеньора личного обвинителя закончилось!

Все пришло в движение. Сегундо Дуэлос, Колибри, остальные члены экипажа «Люцифер», лейтенант Бриттон и другие моряки «Галиона» с воодушевлением подбежали к Хуану и окружили его. Судьи спускались с трибун, удалялись жандармы, председатель суда пожал руку Ренато и сказал:

– Сожалею всей душой, сеньор Д'Отремон, но этого ждали все. Также сожалею, что присуждаю вам оплату судебных издержек, закон есть закон, и мы не можем принимать решения по своему усмотрению, как сеньоры присяжные.

– Я очень вам благодарен, сеньор председатель, и меня не удивил исход дела. Я понимал его неопределенность…

– Да еще с врагом в собственном доме, – председатель бросил многозначительный взгляд в сторону Ноэля, скрывшегося в толпе. Затем обернулся к Монике, но та, казалось, не видела и не слышала, что происходит. Она оцепенела, руки вцепились в спинку стула, и наконец, она шагнула, как во сне.

– Моника!

Галереи опустели. Голос Хуана остановил Монику, ее пошатывало, она чуть не падала от бессилия. Он успел поддержать ее, но взглянув на нее, что-то сковало его душу, губы задрожали:

– Моника, я думал, ты уходишь. Считаю, что должен поблагодарить тебя, и не нахожу слов. Ты такая благородная и великодушная. Твое безумное предложение отдать приданое, и как ты говорила в мою поддержку…

– Я думаю, почти все говорили в твою пользу, Хуан. Тебе не за что меня благодарить, потому что я лишь сказала правду.