Игорь удивленно на него покосился.

— Да, да, — сказал сосед, — вот именно. А как припадем к корням — слесарь и доярка! То есть я ничего не имею против слесарей и доярок, я имею в виду стереотип о слесарях и доярках.

— Слушай, — вдруг спохватился сосед, — ему голову не напечет?

Совместно с соседом Игорь передвинул сына и бассейн в тень.

— С другой стороны, — сказал сосед, глядя на сына Игоря внутри бассейна, — бассейн-то надулся уже, вода быстро не нагреется, если его в тени держать.

Они перетащили бассейн и сына обратно на солнце. Игорь планировал заполнить бассейн с помощью ведер, но сосед быстро сходил на свой участок и приволок очень яркий оранжевый шланг.

— Новье, — гордо сказал сосед, действительно напоминая слесаря, — даже смотри, еще хомутик не снят.

Протянув шланг от крана на кухне к бассейну, они включили воду. Сын не стал ждать окончательного заполнения и сразу же, деловито скинув сандалии и футболку и кинув их тут же, прямо на плитки и траву двора, полез в увеличивающуюся лужу на полиэтиленовом дне. Надолго его не хватило, поскольку вода была и правда холодная. «Из скважины», — почему-то гордо сказал сосед. Бассейн наполнился еще только на треть, а сын уже по-турецки сидел снаружи и змеиным взглядом гипнотизировал неторопливый уровень воды. Наполовину пустая банка газировки, как поплавок, покачивалась внутри бассейна. Бассейн поспевал, как фрукт, медленно становясь неподъемным.

— Удобная, кстати, вещь, — заметил сосед, — можешь сам туда залезть, если жарко станет.

Сын на эти слова соседа ответил молчаливой широкой улыбкой, думая, что сосед шутит, и только тогда Игорь заметил, что у сына не хватает одного молочного зуба снизу.

— Че к нам вдруг? — спросил сосед у Игоря. — Неприятности?

«Так-то вообще катастрофа», — подумал Игорь, вспомнив то, что вроде и не забывал с тех пор, как очнулся. Смысла объяснять соседу все произошедшее не было совершенно. Игорь утвердительно покивал и закурил.

— И что, очень большие неприятности? — насел сосед, не желая почему-то спрыгивать с темы. — На бабки попал или что? Заболел? Или просто с работы попросили?

Игорь долго смотрел на соседа, пытаясь угадать, человек ли сосед или пришелец. Сосед не обратил внимания на то, что Игорь на него смотрит, он глядел, как наполняется бассейн, и пил пиво. При всем своем упорстве, похоже, он просто повторял ряд вопросов, который был уже вшит в его подкорку годами жизни, наверняка он даже не слушал Игоря, а на любой ответ Игоря у соседа, скорее всего, были заготовлены какие-нибудь утешающие фразы.

Вблизи стало видно, что сосед не врал насчет своего алкоголизма, когда говорил, что это слово несколько раздуто его женой. Было видно, что сосед не алкоголик, а просто слегка подзапустил себя в саду, то есть банально не брился уже три дня и не особо причесывался. Для учителя математики он выглядел вполне обыденно, если бы это был этакий учитель математики с сумасшедшинкой, из таких, которые не замечают звонок на перемену и продолжают биться с классом над каким-нибудь уравнением.

— Нет, — сказал Игорь, — не такие уж большие неприятности. Просто подумать надо. Предлагают или увольняться, или на повышение идти.

— А-а, — покивал сосед, как будто мог понять, что происходило в отделе, — а работа не очень нравится и ответственности больше. И времени еще больше это будет занимать. У меня сын так по карьерной лестнице поднялся. Теперь его детей моя дочь воспитывает, потому что у него на них времени нет и у его бывшей тоже времени на них нет. Правда, у нас женой тоже особо времени на них не было. Это, знаешь, классический случай, когда у детей педагогов нет времени на своих детей.

— Ну, почти, — согласился Игорь, чтобы все не объяснять и чтобы сосед от него отвязался с вопросом о работе, но сосед уже и не думал ничего спрашивать, а утонул в своем каком-то педагогическом размышлении.

Покуда сосед пребывал в прострации, окутанный собственным табачным дымом, Игорь выключил воду, смотал шланг, любуясь апельсиновым цветом шланга, который как будто даже светился изнутри, и положил его к ногам соседа.

— Вы пока сидите, — сказал он соседу, — я что-нибудь приготовлю.

— Да нет, я пойду, — отвечал сосед.

— Да вы не мешаете, — с убеждающим ударением на слог «ша» сказал Игорь, потому что сосед не мешал, он хоть как-то общался с Игорем, тогда как сын Игоря молчал. — Нет, правда.

Еще сосед так походил на некоторых из тех, кого они допрашивали, что Игорь невольно хотел загладить вину перед ними всеми хотя бы тем, что задержал бы соседа на своем участке еще немного. Он понимал, что уже не имел права отказать соседу, если бы тот попросил его о какой-нибудь хозяйственной услуге или попытался бы занять денег. А то, что Игорь углублял знакомство, только усугубляло такую зависимость, которая легко могла перерасти в навязчивое ежедневное общение, в какую-нибудь пошлую фамильярность, в какие-нибудь постоянные просьбы отвезти соседа и его жену до дома — потому что «по пути», до дачи — потому что «больше некому, выручай». Но когда сосед спросил, много ли еще пива и не сходить ли за мангалом, углем и сосисками, Игорь сказал, что мангал и уголь не помешают, пива хватит, а сосиски есть и у него в холодильнике.