— Сейчас он точно упадет или на берегу, или в воду, — предвосхитил ожидания Игоря один из его новых знакомых, тот, что был с четками в темном дворе.

Сказал он это не совсем такими словами, большей частью фраза была непечатной, но то, что гопник не заржал в конце своих слов, указывало на то, что он больше переживает за мальчика, нежели хочет, чтобы тот упал.

— Кстати, если прищуриться, то от него свет аж крестом таким белым отражается, — сказал второй игорев знакомец, — как в кино. Как будто я кинооператор и сквозь камеру смотрю.

— Надо будет сыну такой же купить, — мечтательно вздохнул гопник без татуировок, чем полностью озвучил мысль Игоря. Понятно, что речь шла о катере. Игорь захотел купить сыну такой же катер, но только не понимал, где и когда он сможет спустить этот катер на воду. Предположение, что он отдаст сыну катер, а тот будет играть этим катером не с Игорем, а с новым своим, типа, отцом, было невыносимо тоскливо. Если бы Игорь был пьян по-настоящему, он тут же начал бы делиться своими страданиями с этими новыми своими друзьями, а они как-нибудь начали его утешать и делиться своими какими-нибудь историями из жизни, но пока их разделял барьер Игоревой трезвости, об этом нельзя было даже подумать.

Мальчик тем временем прошелся вдоль берега, выбирая, где лучше спуститься к воде. Самый удобный спуск к воде был со стороны, где сидел Игорь и его приятели, однако это место было словно огорожено для мальчика стеклянной стеной. Игорь здраво оценивал фотогеничность своих собутыльников и понимал причину неуверенности мальчика, даже теперь, зная, что это по сути безобидные люди, Игорь чувствовал себя в их компании несколько неуверенно, словно сам он был всю жизнь канцелярской крысой в порту, а они— вышедшими на пенсию пиратами, вроде бы мирными, любящими шутки и веселье — но все же пиратами.

С одной стороны мальчика пугали пьющие люди на лавочке, с другой стороны — утки. Может быть, мальчик считал, что утки могут напасть на катер, если его спустить на воду слишком близко. В итоге выбор был не слишком-то велик — или входить в камыши, или спускаться к воде под углом градусов в семьдесят.

Игорь, почему-то затаив дыхание, ждал, что ноги мальчика скользнут по сухой глине, усыпанной сосновыми иголками, но тот аккуратно, бочком спустился к самой кромке воды, недоверчиво поглядывая на уток, поставил катер на воду и долго пристраивал его носом куда-то в центр пруда. «Он бы еще бутылку шампанского об борт разбил», — заметил гопник без татуировок, недовольный такими долгими приготовлениями. Мальчик достал откуда-то из-за пазухи большой пульт, расправил антенну пульта и посмотрел на троицу на лавочке. В его лице угадывалось чувство превосходства над пьющими взрослыми людьми.

Вода под кормой катера заметно взволновалась, катер почти бесшумно скользнул по поверхности пруда, нисколько не потревожив уток. Плавно достигнув середины пруда, катер остановился как вкопанный и заглох.

Мальчик тут же зашелся совершенно безутешным плачем.

Гопник без татуировок молча поднялся со своего места и, не выпуская из руки пивную банку и не делая никаких попыток раздеться, пошел к воде.

— Эй, ты же плавать не умеешь, — предостерег гопник с татуировками.

— Да хрена ли тут, — отмахнулся гопник без татуировок, видимо, имея в виду глубину прудика.

Возле самой водяной кромки гопник сбросил свои кроссовки, не нагибаясь, соскреб с себя носки попеременно цепляя их пальцами ног — пальцами левой — с правой ноги, пальцами правой — с левой, вошел в воду по колено, после чего хлопнул себя по лбу и выбросил на берег из карманов ключи, телефон, мелочь и очень чистый клетчатый носовой платок. Хлопнул себя по лбу еще раз и выбросил на берег еще и сигареты из заднего кармана.

Мальчик, продолжая рыдать, с надеждой смотрел на него.

— А тут песчаное дно, прикинь? — сказал гопник без татуировок своему товарищу. — И вода тепленькая.

— Конечно, тепленькая, — сказал гопник с татуировками, — сюда наверно каждый мимо проходящий ссыт. Смотри на шприц какой-нибудь спидозный не напорись или на стекло не наступи, а то в зомби, бля, превратишься за пять сек. Сюда, может, весь кожвендиспансер ходит побухать.

После этих слов веселья в глазах гопника без татуировок как-то поубавилось. В его позе появилось больше сосредоточенности. Он сделал острожный шаг в сторону катера и без единого всплеска скрылся под водой. Мальчик в ужасе смолк и только смотрел на покачивающийся на волнах катерок.

— Твою маму, — очень отчетливо высказался по этому поводу гопник с татуировками и заметался по берегу.

— Ты-то плавать умеешь? — обратился он к Игорю спустя какое-то время. — Я-то нет, я вообще воды боюсь.

Игоря подбросило от такой новости с лавочки прямо в воду, не подававшую признаков жизни, причем это произошло так быстро, что Игорь вспомнил, что последний раз плавал очень давно, вроде бы в старшей школе. Даже не глотнув толком воздуха, Игорь нырнул в то место, где пропал гопник, и расцарапал обо что-то твердое подбородок и плечо. В те недолгие секунды, что Игорь искал гопника под водой, в памяти совершенно отчетливо всплыли картинки из какой-то желтой от старости книги, где в виде комикса показывалось, как нужно правильно спасать утопающего, подплывая к нему со спины и, тоже из какой-то книги, черно-белая фотография собаки и подпись под ней: «Собака породы «Водолаз»».