Даже самому себе Дани не мог бы объяснить, почему так жалеет о прежнем Рэндалле, который всегда был с ним резок и почти груб, мог без церемоний выставить за дверь или обругать последними словами. Человек, которого Дани видел перед собой теперь, казался гораздо более дружелюбным и ровным. Однако юноша отдал бы все угодно за то, чтобы Рэндалл приветствовал его мрачным взглядом и вопросом вроде: "И чего ты притащился?"

Вместе они открыли окно. Тугие рамы привычно не подавались, пришлось налечь плечом. Дани все поглядывал на Рэндалла, дико было видеть его глаза на одном уровне со своими…

– Ну как брат, оклемался? – спросил Рэндалл, спрыгивая с подоконника.

– Ага, Чандра говорит, он скоро совсем поправится. А ты его… видел вчера?

– Видел.

– И… что? – осторожно спросил Дани. Диана только в общих чертах поведала ему об отвратительной сцене, произошедшей накануне.

– И ничего, - спокойно ответил Рэндалл. Ногой он сгреб к стене груду ржавых железок, разбросанных по полу; предварительно, правда, аккуратно переставил на стол бутылку.

– Он тебе угрожал?

– Оставь, Дани, не лезь. Это не твои проблемы.

– Брай мой брат, - хмуро и упрямо сказал юноша. – Если вы подеретесь, и ты его покалечишь, это будут мои проблемы…

– Постараюсь сильно его не калечить, - усмехнулся Рэндалл, включая маленькую электрическую плитку. Но тут же стал серьезным, встретившись взглядом с отчаянными глазами Дани. – Послушай, парень, - он положил руку на плечо юноши и легонько качнул его туда-сюда. – Я уже пообещал твоей сестре, что не стану давать Брайану поводов к ссоре. Но если он сам кидается на людей?..

– Я понимаю… - сдавленно пробормотал Дани.

– Выше нос, - Рэндалл отпустил его плечо и повернулся к плитке. – Сейчас сделаю кофе. Вроде бы, ты никогда не отказывался от кружки-другой.

Жаркая волна радости накрыла Дани с головой.

– Ты вспомнил, да?!

Рэндалл не ответил, только скосил на него смеющийся глаз.

Часа два Дани просидел в мастерской, попивая кофе и занимаясь тем, что он окрестил про себя "словесным перетягиванием каната". Ему очень хотелось знать, что вспомнил Рэндалл, ну а тому о себе говорить очевидно не хотелось, и он, игнорируя вопросы юноши, то и дело начинал его расспрашивать о житье-бытье в другом городе. Однако же Дани, действуя то уловками, то атакуя в лоб, сумел кое-что выведать.

Например, историю с чипом Рэндалл помнил урывками, детали ее в его памяти смешались. Старых знакомых он кого-то вспомнил, но по большей части – нет, и даже о Брайане знал только то, что рассказывала ему Диана. Чандра существовала для него с того момента, как он открыл глаза после комы. Аварию и последующее пребывание в госпитале он помнил очень смутно. Родных и свои отношения с ними не помнил вообще.

О том, что интересовало Дани больше всего – то есть о своих чувствах к Диане, - он так и не упомянул, и юноша, измаявшись, решил спросить напрямую:

– Рэнд… а что у вас с Дианой?

Рэндалл не удивился вопросу и даже не разозлился. Дани даже начал подозревать, что причиной такого необычного его благодушия было крепкое пойло, которое он нет-нет да и прихлебывал прямо из бутылки, вперемежку с глотками кофе.

– С Дианой у нас ничего. Брай забрал ее домой, и слава богу.

– Но ведь ты… ее… - прошептал Дани.

– Я ее любил, да. Наслышан об этом.

– А теперь? Неужели ни капельки…

– Дани, - сухо сказал Рэндалл. – Твоя сестра через три месяца родит. В непорочное зачатье я не верю, значит, у нее был мужчина. Который, по меньшей мере, ей нравился, раз уж она с ним спала. Причем тут я и мои чувства? У нее своя жизнь, свои знакомства.

– Ди давно уже с ним не встречается…

– Но ребенка-то она оставила?

Возразить на это было нечего. Однако Дани рискнул-таки задать еще один, последний, провокационный вопрос:

– Значит, с чужим ребенком ты ее не принял бы?

Рэндалл долго молчал, опустив глаза и злобно скривив губы, словно собирался плюнуть. Затаив дыхание, Дани ждал. Если уж его не выставили на пинках за дверь сразу же, была еще надежда получить ответ. Наконец, Рэндалл поднял голову и спросил тихо, едва слышно:

– Дани, ты правда такой дурак или притворяешься?..

По его глазам юноша понял, что по недомыслию плеснул кислотой прямо в открытую рану.

После он еще пару раз забегал в мастерскую, но таких откровенных разговоров больше не случалось.

Что до разговора, касающегося сестры, Дани долго думал, пересказывать ли его Диане – или не стоит. Но она всегда была по-детски открыта в своих чувствах, и вскоре он понял, что ее отношение к Рэндаллу кардинально переменилось. Если она вздыхала и плакала украдкой – то уж, конечно, о нем. У Дани не совсем в голове укладывалось, как можно так резко перемениться к человеку, который еще не так давно вызывал сильнейшую неприязнь, но сестру ему было очень жаль.