Лорэл и Рей переглянулись.

– Это он сказал тебе, как избавиться от метки?
– тихо спросила она.

Парень положительно кивнул, и она разревелась. Что бы про него ни говорили, как бы разум не боролся с реальностью, сердце подсказывало Лорэл, что Ману не причинит вреда ни ей, ни Меган.

У Ману остался последний день. Он снял небольшую квартирку, заплатив в десять раз больше установленной суммы. За такие деньги хозяин сделал вид, будто не узнал в нем преступника, запоминающаяся внешность которого мелькала на всех полосах газет и теленовостей.

Прикупил кое-какое оборудование, чтобы напоследок повеселиться с властями, и заперся в этой однокомнатной квартире, откуда у него теперь был только один выход. В царство бога смерти.

– Что ты натворил?!
– сокрушилась Мохини.
– Йама в бешенстве!

– Я тоже в бешенстве, - на этот раз, в отличие от божества, спокойно говорил Ману, задумчиво соединяя провода.
– Однако держу себя в руках.

– Ты имеешь право отказаться от выполнения задания, но как ты посмел освободить девочку от метки?!
– продолжала Мохини.

Ману открыл инструкцию, бегло прошелся по ней глазами и, как бы между прочим, спросил:

– Не знаешь, как эту штуку подсоединить?

– Боги снова негодуют! Они устали от твоих проделок!

– Тогда, может, замолвишь за меня словечко, чтобы мне выдали амнистию?
– усмехнулся Ману, уткнувшись в инструкцию.
– Потому что впредь я всё буду делать назло им.

– Первоначально твоим самым тяжелым испытанием было распознать санскрит, не видя его. Когда я говорила о сложности, подразумевала именно это! Санскрит проявился, тебе оставалось надеть кольцо! Но ты снова умудрился натворить дел!
– голос Мохини теперь напоминал звериный рев, даже несмотря на ослепительно красивую внешность.
– Они решают, что делать с тобой дальше!

Ману рассмеялся и сквозь смех спросил:

– Что-что решают? Насколько мне известно, я получил самое суровое наказание. Ничего хуже они уже не придумают. Теперь ясно, почему они так злятся. Мне нечего терять. Обвел богов вокруг пальца. Лорэл права. Я - мистер гений!
– Ману говорил с толикой гордости и самолюбия.

Впервые Мохини не нашлась ответа.

Он ещё какое-то время повозился с проводами и вскоре включил компьютер.

– Хоть чему-то я научился в двадцать первом веке, - проворчал он, усаживаясь в кресло.
– Ну что, Мохини, повеселимся напоследок?
– улыбнулся он, устанавливая камеру.
– Жаль, что отсюда я не увижу лицо старины Бена, но предвкушаю, как он побледнеет. Итак, - с энтузиазмом добавил он, включая камеру, - настал мой звездный час!

Время подошло к полудню, когда Картера и Рассела вызвали в зал, потому что кто-то неизвестный рьяно пытался дозвониться на линию Интерпола.

Священник, проведя ритуал крещения, давно ушёл. И сразу после этого Меган очнулась. Девочка ничего не помнила о том, как кричала и билась в припадке, когда санскрит начал проявляться. И это было к лучшему.

– Мамочка, я так рада, что ты вернулась!
– говорила она, обнимая Лорэл.
– Ты такая красивая!

"Хорошо, что она не видела меня последние дни!" - подумала девушка. Она действительно привела себя в порядок, надела излюбленный строгий бежевый костюм и нанесла легкий макияж, чтобы скрыть следы бессонных ночей и литров слез.

К койке подошли доктор и медсестра.

– Позвольте осмотреть рану?
– произнес врач, и Лорэл освободила место.

Они аккуратно сняли с шеи девочки повязку, под которой не осталось и следа санскрита. Даже родимое пятно исчезло. Медсестра от увиденного открыла рот, а доктор потрясенно произнес:

– Это настоящее чудо! Ты что-нибудь чувствуешь?
– спросил он у Меган.

– Нет, - улыбнулась она.

Тогда мужчина подошел в загоревшейся счастьем Лорэл и сказал:

– Мы понаблюдаем за ней ещё пару дней. И если всё так и останется, сможете забрать девочку домой. Честно, в моей практике такое впервые. Кажется, я начинаю верить в Бога.

После этого он и медсестра вышли из палаты, а Лорэл снова обняла дочь.

– Что случилось, мама?
– спросила она.

– У тебя была сильная аллергия, - тихонько ответила та, поглаживая её по волосам и сжимая в её ручке четки с крестиком.
– Но теперь всё позади. Доктор тебя вылечил.