– Ну, как есть, так как есть. Когда я смог вырваться из суматохи дел, то Левина в живых не застал. Случилось то ли невероятное, то ли то, что и должно было произойти.
– Бобыкин чуть заметно усмехнулся краешком рта. И продолжил рассказ.

– Как-то в лютые морозы Левин отправился на двор и провалился в нужник более чем по колена. Вылезти оттуда сам не смог, поскольку на голову свалилась доска с крыши, вот он так и стоял в дерьме без памяти, привалившись к дощатой стенке пока домашние ни хватились. А хватились они не скоро. Картина предстала им та ещё: стоит их батюшка за стенкой нужника, в том месте, где крышка поднимается, чтобы отчерпывать накопившееся добро, сверху доской прихлопнутый. И хоть не утоп в дерьме, как Федот обещал, однако же всё одно туда попал. Вытащили, в баню, отмыли, а вот ноги, потом доктор говорил, резко отогревать не надо было. Отрезали ему их врачи. Но пошло заражение и Левин помер. Приехал я, значит, покрутился, потоптался на том месте, где он провалился, но мороз, что поделаешь? Пошёл в дом, погреться, заодно с хозяйкой поговорить. Подумал, жена его должна что-нибудь знать. Увидел её и тут же слова Левина вспомнил, про его страдания...
– Бобыкин вдруг как-то засмущался, замялся, но всё-таки продолжил.

– Теперь уже была она не первой молодости. Но я скажу вам, мало найдётся мужчин способных устоять супротив такой стати. Глазищи чёрные блестят и не понять, то ли молнии метать собрались, то ли смеются, кофточка на груди вздымается так, что дух захватывает. Повернулась ко мне спиной и прошлась вперёд, приглашая войти. Ну... я тогда молодой был, и уж ежели в теперешние свои годы как вспоминаю, так дыхание перехватывает. А тогда... что и говорить. Шаг шагнула - юбка в одну сторону, ещё шаг - в другую... Кое-как взял себя в руки, спросил, мол, не знает ли она что-либо про ружьё, которое хранил её муж похоже, что за нужником?

– Отчего же, - говорит, - не знаю? Там и хранилось. Достали мы тогда то ружьё.

Я уж было обрадовался, нашлось! Но, не тут-то было.

– Когда мужу ноги врач решил отрезать, я чтоб спасити его, ружьё это продала заезжим людям. Кто такие - знать не знаю. Деньги все на его лечение потратила.

– Не помогло...
– посочувствовал я ей. А она:

– Отчего же?

Я, помниться, на месте подпрыгнул. Даже про её красоту вроде как позабыл. А она продолжает:

– Мужу моему не помогло. Помер он. Но за те деньги, врачи всё силы к его спасению приложили, и боль уняли так, что не мучился он в последние свои часы. А вот мне очень даже помогло. Живу в почёте и уважении среди сельчан. У нас тут ничего не скроешь. Вон семья брата... поди отыщи их на Российских просторах? А мне никто глаз не кольнул. Дом хороший, хозяйство. Опять же - Бог не обидел, - и руками по талии и бедрам себя так огладила, что у меня пот на лбу выступил.
– Сами подумайте, куда мне бежать? Что за жизнь на чужбине? Кто мне там дом построит и хозяйство справит? И всё из-за ружья, которое как пришло так и ушло.

– И тут, должен признаться, был я так удивлён этой женщиной, что язык мой отнялся и готов был всё, чтобы она не пожелала, совершить. Точно-то уж и не помню, как на ватных ногах уплёлся. И вот в чём теперь перед вами каюсь, так в том, что не уследил на следственном эксперименте за Левиным. Не укради он тогда ружьё, может многое бы сложилось по-другому.

Время быстро бежит. Оглянуться не успел - война. Фашисты рядом с Кокоринскими тоже свои метки оставили. Ну, я думаю, расчёт от меня получили сполна. Вспоминаю события своей жизни, и кажется мне, будто другой человек жил. Или я про этого человека кино посмотрел? Пролетела жизнь моя как один день. Только что ранее утро было, и я с дедом на рыбалку бегал. И вот поздний вечер. И сам я дед. Жену схоронил. Дети и внуки вдалеке живут. Забирали они меня к себе. Но жить там не смог. Боюсь, помру, похоронят в чужой земле. Вернулся домой, нашёл занятие, чтобы дома бирюком не сидеть. А ночи в старости длинные, жизнь короткая, вот и вспоминаю, чего такого забыл, чтобы лишку с собой в могилу не унести.

Что до театра... По ночам роли учу, и это уже дело, а не бессонница. Эх, если б смолоду знал, в актёры бы пошёл! Теперь вот тороплюсь, успеть хочу какую-нибудь весёлую роль сыграть. Ну... может и сбудется. А?

Жил Бобыкин рядом со сквером Сурикова, поэтому проводив его до подъезда, Михаил направился ловить такси. Разговор затянулся допоздна. Стоя на обочине пустой дороги, думал: "И что теперь? Если не в кино, а вот как в жизни, кто же замесил такую кашу, когда бандиты разгуливали по городам и весям и творили, что хотели, ещё и именем трудового народа прикрывались? А люди в государстве власть от бандитов отличить не могли! Это как? Убийца наказан? Наказан. Расстреляли. А легче почему-то от этого не стало. Только хуже. Нашел - разорвал бы! Кого нашёл бы? Он теперь старше Бобыкина был бы. Ружье? Где теперь его найдешь? Кто те неведомые заезжие?

Ольга слушала рассказ сына. Видела его побелевшие губы и злые глаза.

– Если бы в борьбе, в бою погиб! А от бандитской руки... м...м...м!
– Мотал головой от злости и обиды.

– Ну... где живут клопы? Где можно кровушки людской напиться. И вывести их не так-то просто. Вот и бандиты, пьют людскую кровь и поди, истреби эту нечисть.
– Ольга положила свою небольшую сухонькую ладонь на крепкую руку сына: - Главное, на те же грабли не наступать.

Он вопросительно посмотрел на мать. Ольга чуть подняла вверх брови:

– Когда клопов травят, себя отравой не натирают. Вот и бандитов надо истреблять так, чтобы себе не во вред. Спокойно и вдумчиво. Ни стоит скопище клопов жизни даже одного человека.

– А... девочек, сестёр... искала?

Евдокия пожала плечами:

– Теперь я им зачем? Выросли они без меня.

– А сама, ты сама?

– Статья моя срока давности не имеет. Да и, выходит, скрывалась я всё это время. Не хочу будить лихо.

– Давай я напишу! Должны же понять!

– На их долю выпало тяжелое детство. Детский дом, где им объяснили, что мать их беглая преступница. Что мне на это ответить? Нечего. Не била того следователя по голове? Не убегала? Так и била и убегала. Их с собой забрала? Нет. Выходит, бросила. И что я скажу, как оправдаюсь? Да и не могу, душа не позволяет... оправдываться! Всю жизнь без вины виноватая. И... боюсь, не вынесу я этой встречи. Слишком душа наболела.

Письмо

Это случилось в начале лета. Дни стояли тёплые, солнечные. Татьяна приехала навестить свекровь. Евдокия так и жила в доме, который купила, переехав из Журавлёвки. За палисадником по-прежнему журчала Панюковка, хотя после построек в её верховьях дач, значительно обмелевшая. При доме большой ухоженный огород, грядки редиски, лука, чеснока. Помидоры в небольшой самодельной тепличке, огурцы в парнике. Смородина, крыжовник и две раскидистых ранетки под окнами. В палисаднике кусты сирени. Сыновья обзавелись семьями, заработали свои квартиры и теперь жили отдельно, навещая мать по выходным, праздникам или так, после работы.