заставить их дрожать. Подхожу к Джоуи и резко сдираю скотч с его губ. Он горланит не

своим голосом.

– Зачем ты назвал мою мать шлюхой, Джоуи? – спокойно спрашиваю я, возвышаясь над

ним, точно гора. Он все еще не может нормально говорить, что-то нелепо лопочет, и меня это

бесит. Со всей силы наотмашь бью его по лицу рукой. Голова парня безвольно мотается из

стороны в сторону. У него нет сил, чтобы поднять ее. Поэтому я делаю это за него. Беру

Джоуи за подбородок и заставляю его посмотреть в мои глаза. Наверное, в них он не видит

ничего, кроме пустоты, так как его глаза наполняются слезами и становятся похожими на

большие монетки.

– П-прости… - бормочет он, сплевывая накопившуюся во рту кровь. Я вздыхаю, лицо

искажает гримаса раздражения.

– Ты меня не понял, - отмахиваюсь я, - Я спросил «зачем ты назвал мою мать шлюхой», Джоуи, а не «не хочешь ли ты извиниться за то, что назвал мою мать шлюхой». Так зачем

же? Что заставляет твой крохотный мозг думать, что ты имеешь право на это? Мне просто

интересно, серьезно. Что у тебя там, в твоей ничтожной голове, - отвешиваю ему

подзатыльник, затем еще раз бью сбоку, по уху, - творится?

Джоуи пищит, как пятилетняя девочка. Качаю головой и чуть наклоняюсь к нему,

положив руки на колени. Замечаю, что ширинка штанов Джоуи мокрая.

– Ай-ай-ай, Джоуи, - тяну я, растягивая губы в улыбке, - Ну как же так? Я-то думал, ты

весь такой крутой, настоящий мужик, называющий женщин подстилками, а оказалось...

– П-пожал-луйста…- еле слышно верещит он, - Н-не надо…

13

6

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Достаю из заднего кармана нож. Его лезвие острое, только что заточенное. Оно блестит

в свете одной единственной лампочки и заставляет Джоуи дрожать от всепоглощающего

ужаса. Но он не знает, что настоящие ужасы еще впереди.

– Как думаешь, что можно подарить девушке на третьем свидании? – спрашиваю я,

прокручивая нож в руке, - Я имею в виду, мы только недавно познакомились, а мне уже не

терпится ее вновь увидеть. Странно, да? Раньше мне казалось, что я не способен на чувства.

Вот смотрю на нее и думаю – как можно быть более очаровательной? Нельзя, верно. У нас

что-то вроде космической связи, понимаешь? Вроде бы мы совсем не знаем друг друга, а

вроде бы и знаем. Будто всю жизнь знакомы. Не понимаю пока, что из этого выйдет, но

определенно хочу попробовать. Итак, зачем же ты назвал мою мать подстилкой Роу, Джоуи?

Глаза парня бледнеют, в прямом смысле этого слова, когда я направляю острие ножа

прямо ему в пах. Он отчаянно мотает головой и бормочет что-то вроде «нет, не надо, умоляю», но я слышу только «я назвал твою мать шлюхой потому, что я так захотел» и

резко всаживаю кинжал. На границе паха и верхней части бедра на передней поверхности

под паховой связкой проходит бедренная артерия. Именно туда я, кажется, и попадаю. Джоуи

не заткнуть. Он дерет глотку до хрипоты. Кровь хлещет, как из шланга. Едва ли можно

остановить такое кровотечение. Если только надавить коленом на живот. Но я не стану делать

этого.

Звонит мобильник. Руки в крови, и я чертыхаюсь.

– Ох, Джоуи, сколько же неудобств ты мне причиняешь, - порицающим тоном говорю я, глядя на истекающего кровью паренька. Жидкость ярко-красного цвета бьет фонтаном из

раны в унисон с биением его сердца. У Джоуи не больше двух минут.

Вытаскиваю окровавленными руками телефон из заднего кармана джинсов и смотрю на

дисплей. Это Реми.

– Алло?

– Привет, - ее голос тихий и отчего-то будоражащий мое сознание, - Ты где?

– Работаю, - отвечаю я, бросая взгляд на парня, - А ты?

– Я хотела увидеться. Сможешь?

– Конечно. Я уже почти освободился. Осталось кое-что завершить, минутное дело.

Встретимся на нашем месте через полчаса?

– Ладно, - слышу в ее голосе улыбку, - Я соскучилась.

– Пфф, чепуха какая. Это я соскучился.

Ремелин смеется в трубку, а у меня в груди что-то начинает биться. Ах да, это, кажется, сердце.

– Буду ждать тебя.

Нажимаю кнопку и отключаюсь. Смотрю на Джоуи. Он еще жив, как ни странно.

Бледное лицо становится почти прозрачным, голова беспомощно висит, кровь продолжает

пульсировать и выливаться на брюки паренька, заливая их до самых стоп. Под стулом, на