прикосновение рук незнакомцев. Скорее всего, только те, кто посвящен в местные тайны, способен открыть ее.

– Давай же, тупица, - бормочу я, прикасаясь ладонями то к одной части двери, то к

другой. Ничего. Бесполезно. Прислоняюсь головой и кладу руки на поверхность. Дверь

неподвижна. Еще несколько секунд я просто думаю о том, как бы отпереть ее, и вдруг –

слышу щелкающий звук. Отрываюсь от двери и смотрю на нее. Она открыта. Механизм

сработал? Как?

– Что за…

Открываю дверь нараспашку и выхожу в коридор. Там никого. Пустота и тишина. Кто

открыл чертову дверь в таком случае?

Переставляю конечности с трудом – наверное, еще не отошел от действия препарата.

Этот уровень похож на чреду бесконечных дверей без окон и ручек. Просто кошмар во плоти.

Если это ад, то, черт возьми, я встану на путь истинный сегодня же.

Иду вверх по коридору и замечаю в самом конце поворот. Оттуда слышатся голоса. Я не

один здесь? Чудеса. Спешу туда. Когда я уже близко, то понимаю, что голос, который я

слышал, принадлежит доктору Прайс. Она находится в комнате с теплыми желтыми стенами.

Дверь туда открыта, и я встаю у прохода, наблюдая за ней, сидящей на коленях, и маленькой

девочкой лет шести. У нее круглое лицо, тонкий нос и крохотные губы. Глаза, светло-

голубые, заворожено глядят на Хелен, показывающую девочке какие-то картинки.

– Что ты видишь здесь, Шелли? – спрашивает доктор Прайс, а девочка лишь смотрит,

редко моргая. Без слов. У меня закрадывается мысль, что она немая. Или просто замкнутая.

Смотрю на руки девочки. Они в легких синяках такого же желтоватого оттенка, что и стены

комнаты, в которой они находятся. Черт, и кто мог сделать такое с ребенком?

Я переступаю с ноги на ногу, и одежда тихо шуршит. Это привлекает внимание доктора

Прайс. Она осторожно смотрит на меня, наверняка раздумывая о том, что сказать. Затем ее

губы растягиваются в улыбке, она гладит девочку по голове и говорит:

– Поиграй, хорошо? Я приду через час.

Девочке, кажется, все равно. Она молча разбирает игрушки, перекладывает их с места

на место. Хелен выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Замок щелкает.

– Кто она? – спрашиваю тут же. Женщина протяжно вздыхает, сгибает и разгибает

пальцы. Нервничает.

– Моя пациентка.

– Сколько ей? Лет пять?

– Почти семь, - отвечает доктор Прайс, оборачиваясь и глядя в окно-иллюминатор, - Ее

родители умерли, поэтому она живет здесь и наблюдается у меня. Девочка не разговаривает.

– Это я и так понял. Почему не заберете ее домой?

12

0

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– У меня есть семья, Себастьян, - мягко говорит Хелен, - Я не могу просто привести

кого-то в дом. Тем более девочка больна. Ее нужно наблюдать в клинике. Кстати, ты прошел

очередной тест.

Вскидываю брови.

– Какой?

Хелен Прайс лукаво улыбается и хлопает меня по плечу.

– Ты открыл дверь.

__________________________________________________________________________

Через час Хелен говорит, что я волен идти домой и могу не возвращаться вплоть до

следующей недели, то есть до второй инъекции. Я направляюсь в бар. Выпить сейчас – самое

то.

Чувствую себя нормально. Почти обычно. Только в голове время от времени мелькают

странные картинки, будто из чужих снов или что-то подобное. Отмахиваюсь от них, и снова

прихожу в норму. В баре «Пасадена» можно расслабиться. Здесь как обычно не слишком

много народу, однако те, кто тут завсегдатаи, знают меня. Этот бар отец хочет сравнять с

землей. Только лишь потому, что я часто здесь бываю.

Что ж, тогда ему придется сносить все клубы и забегаловки в округе.

Сажусь за барную стойку и заказываю чистый виски. Помещение «Пасадены»

напоминает мне старинные бары, которые можно найти только на страницах журналов

прошлых лет. Он небольшой, весьма уютный, с кирпичными стенами и деревянными полами.

Это место – диковинка Акрополя. Все остальные здания претерпели изменения, а это – нет.

Мое любимое место, пожалуй, именно здесь.

Мне подают стакан с виски, и я фактически утопаю в нем взглядом. Мысли мечутся от