больше не могу думать о побеге Реми, о помощи хоть кому-то. Потому что я морально

уничтожена человеком, которого люблю. Или думаю, что люблю.

Губы мамы тянутся в улыбке, и она проводит рукой по моей щеке, утирая слезы, как в

детстве.

– Потому что мы с тобой сможем сосуществовать в мире, Александра, - говорит она, -

Твоя способность не опасна. Но твоя сестра другая. Как и твой брат. Ими завладела сила, с

которой они не в состоянии справиться. Это сильнее их. Они уничтожат все, что мы имеем.

– Откуда тебе знать?

– Я знаю. Потому что они безжалостны. Твоя сестра убила человека без колебаний, а

Адриан – и того хуже. Он и камня на камне не оставил от нашего особняка в ту ночь. Он убил

множество солдат. Я знаю тебя, Александра. Ты не способна причинить кому-то вред. Ты

хорошая, у тебя добрая душа. Именно поэтому ты все еще здесь, со мной.

Мама берет мое лицо в ладони и заглядывает прямо в глаза. Они у нас одинаковые. Мы

вообще сильно похожи. Она искренне верит в меня, верит, что я могу быть мудрой. Но что

скрывается за ее речами?

– Ты должна сделать выбор, - говорит мама, кивая, - Остаться жить в мире,

освобожденном от тирании Инсолитусов, как равная нам, или принять их сторону и навсегда

стать мятежницей.

Я на распутье. Меня буквально раздирает на части от противоречий, роящихся в моем

мозгу. Что мне делать? Я обещала сестре помощь, я обещала Дэвиду освободить его сестру, и

клялась самой себе, что никогда не приму сторону зла. Но что есть зло в нашем мире?

Неужели я могу считать собственную мать злом?

– При принятии решения ты должна учесть кое-что, - слышу я ее тихий голос, - Реми не

представляет, на что способна. Она не мыслит, что сила, которой она обладает, поглощает ее.

Так было и с вашим отцом. Рано или поздно, она станет чудовищем, Александра. И ты не

сможешь спасти ее.

– Но что я должна сделать? Сдать ее тебе? – восклицаю я, глядя на мать. Она чуть

приподнимает подбородок, и один ее взгляд дает мне понять, что я права. Она даже не

произносит это вслух.

– Я знаю, что ты в курсе, где она скрывается. Ты лишь должна помочь ей.

– Каким образом? Что ты станешь делать с ней?

– Ничего, - отвечает мама совершенно спокойно, - Я лишь попытаюсь сделать ее лучше, исправить ее болезнь. Она опасна, милая. Даже для самой себя. Ты ведь понимаешь это, в

глубине души, верно?

Мамин голос заглушает мои мысли. Противоречия во мне готовятся взорваться и

разнестись повсюду безумной, безудержной волной. Я не в состоянии помочь себе решить, что лучше, что правильнее. Мечтаю о том, чтобы был кто-то, кто может решить все за меня.

Мама говорит, что сестра опасна. Я так же склоняюсь к этой версии, но пока не увижу

своими глазами, ни за что не поверю по-настоящему. Именно поэтому сомнения не дают мне

покоя. Вероятно, мама знает это. Она знает меня, как облупленную, и врать ей было бы

глупым поступком. Она не дура, и ее мне не обмануть.

23

4

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Ты сможешь быть свободна, - протягивает она тихим, мелодичным голосом, словно

пытается загипнотизировать меня им, - Как только скажешь мне, где сейчас Ремелин. Я

обещаю не трогать ее. Лишь помочь.

– Она не чудовище, - верещу я, - Мама, я знаю ее. Она не убила бы Данте просто так.

Это ведь Реми.

– Я уже говорила тебе о том, что случилось. Я видела это, Александра.

– Но я не видела! – парирую я, - Я не могу в это поверить! Неужели она могла так

быстро измениться и совершить подобное злодеяние просто так, по своей воле? Зачем ей

это? Я не понимаю, мама! Реми не такая, ты знаешь.

Мама кривит губы и вздыхает.

– Я знала, что ты не поверишь, - говорит она, подходя к компьютеру в дальнем углу

комнаты. Смотрю, как она совершает некоторые манипуляции с панелью и на появившемся

из воздуха экране начинают мелькать изображения, вскоре преобразующиеся в единый кадр.

Я вижу, как моя сестра, сидящая в руинах разрушенного особняка, хватает за руку Данте. Он

трясется, покрывается странными трещинами, вены вздуваются. Прикрываю рот рукой от

ужаса, постепенно закрадывающегося в мое сердце. Боже, нет. Этого не может быть! Моя