– О, как хорошо полетел, - цокнула языком старуха и со знанием дела ответила на вопрос Намикадзе.
– Маловероятно, Минато-кун... но, скажу я вам, основываясь на нешуточном опыте, - доверительно продолжала она, взглянув на мужчину, - даже забыв, этот старый пройдоха вообще вряд ли когда-либо сможет обрести покой в желудке Шинигами... Увы, но желания, да и еще исполненные самим Шинигами - весьма скверная штука.
– Ее взгляд обратился к бою, и она опять изменила тему разговора.
– Да, Кьюби вырвался, и цвет Конохи подохнет в пламени, как и обещал младший братец Мадары... и жить малышу Наруто осталось... Сколько?
– ее вопросительный взгляд метнулся к Шинигами, но бог смерти лишь загадочно пожал костлявыми плечами:

– Кто знает, вы на правах хозяйки судеб сами это определяли.

Женщина усмехнулась, в полной мере оценив подначку:

– Увы, он один из тех фигур на доске судеб, которые сами определяют свой путь, и в этом полностью ваша заслуга, - говорила она, обращаясь к Шинигами.
– Дорогой это подарок, знаете ли, - жизнь. Очень дорогой... Осмелюсь предположить, что этот смертный будет жить до тех пор, пока будет дорожить каждым своим вздохом. Он-то знает цену жизни...
– и, на миг умолкнув, старуха опять обратилась к Намикадзе.
– А вы дорожите последним вздохом, Минато-кун?

Затянувшись, она вперилась в Йондайме своим пронзительным взглядом, развернувшись к нему всем телом. Намикадзе покачал головой. На душе вдруг стало спокойнее. Сын будет жить, это главное. Будет классно, если будет жить хорошо.

– Перед смертью не надышишься, как у нас говорится, Светлейшая, - сыронизировал он, поднимаясь на ноги. Он со страхом осознавал, что не хочет видеть окончания стычки между Наруто и Саске. В любом случае, она будет до жути печальной.

– Вам пора, смертный, - официальный тон Шинигами покоробил, но Намикадзе не подал виду, не показал своего разочарования и тревоги.

В небе за его спиной на полпути к цели замерло красное солнце, словно задумалось, садится ему, или вставать. Минато слабо, отводя взгляд от долины, измученно улыбнулся:

– Прощайте господа. Жаль, что в моем присутствии больше нет необходимости.

– Пусть небеса будут снисходительны к вам, Йондайме Хокаге,- прошептала старуха, опять затянувшись. Поднявшись на ноги, она вложила в ладони мужчины сломанную, истлевшую фигурку ферзя и, улыбнувшись, прокомментировав: - Ферзь... не самая слабая фигура в игре жизни.

Намикадзе ничего не ответил, лишь крепче сжал в ладони шахматную фигуру. Ферзь, отыгравший свое. Какая ирония.

Развернувшись к женщине и богу смерти спиной, вздохнул на полные легкие. Взгляд скользнул по бескрайнему небу, окрашенным золотыми лучами облакам. Казалось, они тяжелыми комьями опускаются на землю, застилая ее белоснежным светящимся туманом. В следующий раз, когда Минато обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на старуху и Шинигами, на сына, в конце концов, за спиной оказалась лишь бескрайняя пустошь, укрывшаяся белой ватой облаков. Там, вдалеке, безликие обелиски держали на своих плечах оболочку этого мира. Там, утонув в свете, простиралась его собственная дорога.

Значит, таков он, путь человека, от рождения к смерти? Дорога, устеленная непроглядной пеленой, под которой не видно ни ухабов, ни ям...

Обернулся. Солнце все так же висело вдали, словно единственный путеводитель. Впереди кто-то лежал на земле, скрутившись калачиком. Намикадзе подошел ближе. Это была женщина. Нет, иначе, это был давний друг. Склонившись, Йондайме протянул руку и легонько коснулся ее плеча. Женщина вздрогнула, открыв свои светло-карие глаза.

– Доброго вам времени суток, госпожа Сенжу, - улыбнулся он.

– Минато?
– удивленно прошептала она, осторожно прикасаясь пальцами к его лицу, будто не верила. Отняв ее руку, мужчина крепко сжал ее ладонь в своей, помогая подняться.

– Давно не виделись.

– А... да, - растерянно кивнула она, оглядываясь и смешно, словно ребенок, морща брови: - А вы... идете на закат?
– поинтересовалась она, указывая в сторону яркого, словно пламя солнца.

Йондайме задумался:

– Предпочитаю считать, что это рассвет, - наконец, тихим голосом ответил он, уверенно ведя ее под руку.

– А как же Наруто?
– Остановилась она, оглядываясь туда, где под тысячами солнечных лучей и облаков, скрывалась разрушенная, покинутая всеми Коноха.
– Оставите его без присмотра?

Намикадзе слабо пожал плечами.

– Что поделать, я был не лучшим отцом, поздно что-либо исправлять, - растерянно прошептал он и, натянуто улыбнувшись, провел пальцами по своим светлым волосам, - Тем более, что я в него верю.