Как известно из многочисленных публикаций в СМИ, этой лазейкой не замедлили воспользоваться представители организованной преступности, в первую очередь из бывшего СССР. На его территории проживало около миллиона понтийских греков, которые во времена Сталина были высланы с Черноморского побережья в Сибирь и Среднюю Азию. Под этой крышей с помощью подкупленных чиновников «на историческую родину вернулось» более двух тысяч выходцев из СНГ, в основном с богатым криминальным прошлым. Паспорт шел за 4–5 миллионов драхм, или 10–15 тысяч долларов. Таким образом, сообщалось в газетах, заполучил тавтотиту киллер Александр Солоник, лидер курганской преступной групировки Александр Голиков и многие другие.

Вот и Фанус, видимо, воспользовался подобной лазейкой, купив для полюбившейся русской девушки необходимый документ. Судя по всему, это не отразилось на его бюджете. Богатый грек позволял себе и более значительные расходы, если они не противоречили образу жизни, который был им принят. Он даже согласился с тем, что Вика привезет сюда свою маму.

«Это будет хорошо. Вам вместе будет легче. Она будет помогать по дому, и не нужно нанимать прислугу…»

Как к любому вопросу, он и к этому подошел с точки зрения практичности. Это покоробило, но вместе с тем обрадовало девушку. Ведь ее мечта могла вот-вот осуществиться. Вика была счастлива. Но, как это часто бывает в жизни, за светлой полосой неминуемо следует серая или черная. Судьба уготовила ей и вовсе беспросветную.

Ее украли прямо на улице. Рядом притормозила машина с тонированными стеклами. Дверь открылась. Выскочили два мордоворота, которых она и рассмотреть не успела. Зажали рот платком, пропитанным какой-то дрянью. Она тут же выключилась. Почти бесчувственную, ее втолкнули на заднее сиденье. И легковушка умчалась. Все произошло настолько быстро, что мало кто из прохожих обратил на это внимание.

Очнулась Вика от сильной качки. Страшно болела голова, и ныло все тело. К горлу подкатывал противный комок тошноты. Осмотревшись, она поняла, что находится в грузовом трюме какого-то судна. Рядом на тюке веревок лежала еще одна невольница. Почувствовав шевеление, она открыла глаза и на чистом русском произнесла:

«Привет, подруга. Ты, вижу тоже из наших…»

Вика, пошарив рядом, не нашла ни сумочки, ни документов. Она опять оказалась в положении человека сплошных «без»: без документов, без прав, без денег и без каких-то видов на будущее. Теперь за нее его будут ей планировать ее новые хозяева. Она снова живой товар, теперь уже в самом прямом и низком смысле этого слова.

Вика даже не заметила, как по щекам потекли слезы. Она до боли закусила губы. Какая мерзость. Только наладившаяся было жизнь в один миг превратилась в красивый мираж и рассеялась.

«Откуда?» — повторила вопрос попутчица.

«Из Самары».

«А я из Ростова. Считай, землячки».

«Где мы, землячка? Не знаешь?»

«На шхуне пиратской. Мне знакомая рассказывала. Ее вот так же в Турцию вывозили…»

— Галя угадала, — продолжала свою исповедь Вика. — Нас выкрали турецкие контрабандисты, чтобы продать в бордель у себя дома. Там такой вид бизнеса широко практикуется…

Так девушки попали на самое дно пропасти с общим названием «проституция». Это был портовый притон, который содержал какой-то отставной морской волк. Обшарпанный дом состоял из трех уровней. Первый занимал грязный кабак. Здесь всегда — и днем, и ночью — с редкими перерывами шла гульба.

Нулевой, или третий, уровень — подвал, где находился карцер для провинившихся. Здесь хозяин устраивал «правилку» тем, кто отказывался работать. А надзор за невольницами, помимо бывшего морского волка, осуществляли какая-то старуха и четыре мордоворота. Они бдительно охраняли вход и выход во двор и на улицу. Особняк был обнесен высоченным забором. Во внутренний двор выходили окна номеров. Ворота постоянно держались на запоре. Проход был только через зал кабака и дальше через подсобные помещения.

Второй уровень — не менее грязный, чем все в этом здании, — обустроенные номера, в которых содержались около десяти проституток разного цвета глаз и кожи. Была даже одна негритянка, несколько китаянок или вьетнамок, и вот теперь две рашен герлс. Сюда забредали моряки, рыбаки и самые что ни на есть отбросы общества. Практиковалось, когда одну проститутку могли купить на двоих, троих… И при этом приходилось выполнять любые прихоти клиентов только за еду и крышу над головой. Все.

Через неделю ужаса Вику подложили под извращенца. После такой «любви» она отлеживалась целый день. Грудь и спина горели от знакомства с плетью, которой стегают непослушных лошадей. Но у них-то, у животных, шкура. У нее — тонкая и нежная кожа. Как только выдержала?! Думала конец. Но оказалось, что и это не самое страшное.

Вечером, несмотря на кровоточащие синяки, пришлось ублажать какого-то ублюдка, который возбуждался, когда тыкал свою партнершу ножом и видел свежую выступившую кровь. Тогда он просто зверел. И чем все закончилось, Вика просто не запомнила. Она вырубилась на середине такой «любви».

Отлеживалась дольше, не обращая внимания ни на какие понуждения хозяев. Несколько раз ее проведывала старуха. Ругалась на своем языке. Что она хотела, понять невозможно. Вика на нее не реагировала. И на какое-то время ее вдруг оставили в покое.