Покинув редут, Наполеон направился к недалёкому кургану. Обратившись к маршалу Бертье, он сказал:

— Здесь будет командный пункт.

— Да, сир. К утру он будет готов.

Сопровождавшая Наполеона свита проследовала к Колочскому монастырю. Они застали монахов в трапезной. Поговорив с ними, Наполеон попробовал щей. Ему принесли полную миску, и он с аппетитом поел, похвалив еду.

Потом он взобрался на колокольню и оттуда долго рассматривал в подзорную трубу русские позиции. Его внимание привлекли высоты, где находилось Бородино и проходила Новая Смоленская дорога. Укрепления там были сильные, особенно курган с артиллерийскими орудиями.

— Что скажете, Бертье, относительно позиций русских? — спросил он начальника своего штаба.

— Позиции, мой сир, крепкие. Прежде чем мы их взломаем, придётся много положить...

— Без того, чтоб не положить, сражений не бывает, — недовольно произнёс Бонапарт. — Меня интересует другое. Видите ли вы в позициях слабое место?

— Пока не нахожу, — неуверенно ответил Бертье.

— А я нашёл. Ключ победы в сражении не на высотах, где Бородино, а южнее: у Семёновских флешей. Там, у Бородино, течёт Колоча, берега её круты и представляют собой труднопреодолимое препятствие, у Семёновских же флешей берега размыты, а сама река преодолима вброд. Здесь и должны быть наши главные силы. Ней, Даву, вы поняли?

— Так точно, сир!

— А кого же направим на Бородино? — вгляделся в карту Бертье.

— Там будут войска Евгения Богарне и корпус Понятовского.

Находившиеся здесь пасынок Наполеона Евгений и польский генерал Понятовский шагнули вперёд.

— Мой сир, — подал голос Даву, — дозвольте высказать. Прошу направить мой первый корпус с отрядом из корпуса Понятовского по Старой Смоленской дороге в тыл русскому воинству. Мы сумеем ночью пробиться глубоко в его расположение, овладеем редутами и к семи часам утра завершим раз гром неприятеля на его левом фланге.

Манёвр был дерзким и заманчивым. Всем присутствующим на колокольне военачальникам он не показался авантюрой. Они, и в том числе Наполеон, ценили боевые качества маршала, несмотря на его слабость: излишнее восхваление самого себя.

«А что?» — вопрошал взглядом Бертье. Он был склонен принять предложение Даву.

— Нет, — после недолгого раздумья произнёс Наполеон. — Не станем рисковать ночным нападением. Мы добьёмся победы и в дневном сражении. А через шесть дней будем в Петербурге.

В то самое утро, когда Наполеон разглядывал с высокой колокольни русские позиции при Бородине, князь Кутузов в бревенчатой избе вглядывался в лежавшую пред ним карту с диспозицией войск на предстоящее сражение.

Его внимание привлёк левый фланг, где находились подчинённые Багратиону войска. Кончик карандаша, скользивший по карте, остановился у флешей, которые по замыслу должны были огнём орудий и засевшей в них пехоты рассечь боевой порядок французов и затормозить их продвижение.

— Здесь, когда неприятель употребит свои последние резервы на левом фланге Багратиона, я пущу ему во фланг и тыл скрытые войска, — сказал Кутузов стоявшему пред ним офицеру штаба, устремив на того единственное око. — Вам понятен замысел?

— Так точно, понятен, ваше высокопревосходительство, — отвечал капитан инженерной службы.

— А если понятно, то немедленно отправляйтесь в третий пехотный корпус к генералу Тучкову и передайте ему мой приказ, чтобы он со своими войсками и московским ополчением скрытно расположились вот здесь. — Карандаш оставил на карте чёткий след — овал, где должны быть войска. — К вечеру они должны быть перемещены в новый район.

Не тратя времени, капитан поспешил к генералу Тучкову и передал ему приказ главнокомандующего Кутузова.

— Выходит, корпус с ополчением будут находиться в засаде? — спросил Тучков.

— Именно так.

— Замысел понятен. К вечеру займём указанный рубеж.

Но вечером, когда войска заняли указанный Кутузовым новый район, офицер-инженер был свидетелем приезда к генералу Тучкову начальника штаба генерала Беннигсена.

Беннигсен имел право отдавать распоряжения подчинённым войскам от имени главнокомандующего. К нему подошёл командир ополченской бригады полковник Вуич. Он с жаром стал объяснять Беннигсену, что его бригада поставлена на жертву: пространство столь велико, что, пока они преодолеют его и дойдут до занимаемых войсками Багратиона флешей, неприятель уничтожит всю бригаду ополченцев.

Выслушав полковника, Беннигсен подозвал Тучкова:

— Свой корпус и ополченцев переместите в прежний район, ближе к левому флангу войск Багратиона.

Генерал Тучков попытался объяснить ситуацию, но Беннигсен остался непреклонным:

— Поступайте, как я приказываю.

Командиру корпуса пришлось подчиниться.

А Беннигсен не стал докладывать главнокомандующему об отмене его приказа.

Так и канул в вечность этот случай.

В тот же день у Кутузова был и казачий генерал Платов.