— Хотите поужинать в городе? — спросила я. — Я заеду к Арчеру и спрошу, не захочет ли он пойти с нами, пока вы соберетесь.

— Почему бы тебе просто не позвонить ему? — спросила Натали.

— Ну, он вообще-то не совсем говорит, — тихо сказала я.

— Что? — одновременно спросили они.

Я рассказала им об Арчере: о том, как его воспитывали, немного о его дяде и о том, что я знала об аварии.

Они оба смотрели на меня широко раскрытыми глазами.

— Вот черт, дорогая, — сказала Натали.

— Я знаю, ребята, — сказала я. — Это безумная история. Я даже не знаю всего. Но подождите встречи с ним. Он такой милый и просто... замечательный. Мне придется переводить вам, но он быстро говорит.

— Вау, — сказал Джордан. — Он на самом деле не выходил из своего дома все эти годы? И вы еще не обсуждали его планы на будущее...

Я опустила глаза.

— Он все еще пытается разобраться с этим, — сказала я, вставая на его защиту. — Он справится. Он пока что работает над основами.

Они посмотрели на меня, и я вдруг засмущалась.

— В любом случае, — продолжила я, — я расскажу ему о наших планах и, надеюсь, он согласится пойти с нами.

Я встала, надела обувь и пальто.

— Хорошо, — сказала Натали. — Надеть джинсы и футболку или нужно приодеться?

Я рассмеялась.

— Конечно, джинсы и футболку.

— Думаешь, Трэвис будет там? — спросила она меня.

Я зарычала.

— Ребята, мне так много нужно вам рассказать. Это займет время. Я скоро вернусь, хорошо?

— Хорошо! — пропела Натали, вставая. Джордан рылся в своем чемодане.

— Хорошо, — ответил он через плечо.

Я вышла, прыгнула в машину и поехала к Арчеру.

24 глава

Арчер

Я стоял на кухне возле раковины и большими глотками пил воду. Я только что вернулся с совместной с собаками пробежки по берегу озера. Когда погода изменится, я больше не смогу бегать.

Я стоял и раздумывал над тем, чем мне заняться сегодня. Я не мог справиться с ощущением тяжести в сердце, которое чувствовал и до пробежки. Я надеялся, что упражнения помогут развеяться, но этого не произошло.

Я чувствовал усталость. Однако это была усталость не от физической нагрузки, а от умственной. Когда я проснулся этим утром, то в скомканных простынях повсюду ощущался запах Бри. Я чувствовал себя счастливым и умиротворенным. Но когда понял, что она ушла, я встал и попытался решить, что буду сегодня делать. Можно было поработать над некоторыми постройками, но ни одна из них не вызвала у меня энтузиазма. У меня было неопределенное ощущение, что мне стоит всерьез задуматься над этим. «Что ты собираешься делать со своей жизнью, Арчер?» Бри перевернула мой мир. Но в настоящий момент я чувствовал только дискомфорт. Я никогда не ожидал, что кто-то придет и откроет для меня мир. Но ей это удалось. И теперь у меня есть возможности, о которых я раньше не задумывался. Но все они крутились вокруг нее. И это пугало меня. Это пугало меня до смерти.

Я услышал стук в ворота и поставил стакан. Неужели Бри так рано вернулась?

Я вышел из дома, пошел к воротам и увидел Трэвиса. Он шел по подъездной дорожке прямо ко мне.

Я остановился, размышляя о том, какого черта ему понадобилось.

Он поднял руки, как бы показывая жестом: «не стреляй». Я наклонил голову в ожидании.

Трэвис вытащил из заднего кармана сложенную бумагу и, подойдя, протянул мне. Я взял ее, но не открыл.

— Анкета для получения водительских прав, — сказал он. — Тебе нужно только принести свидетельство о рождении и подтверждение места жительства. Коммунальные счета или что-нибудь подобное.

Я поднял брови и взглянул на бумаги. Что он задумал теперь?

— Я задолжал тебе извинения за стрип-клуб. Это было по-детски и совсем не круто. И я на самом деле рад, что вы с Бри помирились. Я думаю, ты ей очень нравишься, парень.

Я хотел спросить, откуда он узнал об этом. Я знал, что я ей нравлюсь и, может быть, даже больше, чем нравлюсь, но я сгорал от желания услышать, что она рассказала Трэвису обо мне. Конечно, даже если бы я мог, я бы никогда не стал обсуждать это с Трэвисом. Вероятнее всего, он бы просто поиздевался надо мной. Но я не знал, как рассказать Бри о своих чувствах. Я знал, что секс не равен любви. Но как же я мог узнать, любит ли она меня, если она об этом не говорит? И если она этого не говорила, означает ли это, что она меня не любит? Я совсем запутался, и мне было не с кем поделиться.

Черт возьми, я знал, что я люблю ее — неистово и каждой частичкой моего сердца, даже каждой разбитой частичкой, даже теми частичками, которые чувствовали себя ненужными. Может, ими больше всего.

— Итак, — продолжил Трэвис, — мы можем заключить перемирие? В любви и на войне все средства хороши, да? Ты выиграл, ты получил девчонку. Нельзя винить парня за попытки, да? Никаких обид? — он протянул мне руку.

Я посмотрел на его протянутую руку. Я не доверял Трэвису, но есть ли смысл продолжать войну между нами? Он был прав — я выиграл. Бри моя. Когда я подумал об этом, меня охватила волна неистового чувства собственничества. Я пожал его руку, с недоверием глядя ему в глаза.