— Этого Джордана я знаю и люблю, — сказала я. — Уверен, что тебе ничто не угрожает?

Он улыбнулся:

— Да, думаю, я справлюсь, если она попытается напасть на меня.

Он подмигнул мне.

Я засмеялась и покачала головой:

— Хорошо.

Я обняла его, и он сказал:

— Еще раз извини. Милый засос, кстати. Я не видел у тебя ни одного с пятнадцати лет.

Я фыркнула.

— Я думаю, это конкретный мужской способ показать тебе и любому другому парню в этом баре, что я не свободна, — вздохнула я.

Джордан улыбнулся.

— Ну, пойди и объясни ему, что в этом нет необходимости. Мы, мужчины, иногда ведем себя как полные придурки, когда чувствуем себя беззащитными и нуждаемся в поддержке.

Я подняла бровь:

— Ты же не хочешь сказать...

Он мягко засмеялся и сжал мою руку:

— Ты со всем разберешься. Я буду дома к утру.

Я кивнула и снова сжала его руку. Затем вернулась в бар, туда, где меня ждала Натали.

— Эй, — сказала она, — твой питомец только что вышел через главный вход.

Я тяжело вздохнула:

— Он не питомец, Нат. Я не знаю, что с ним происходит.

Она подняла брови.

— Ну, если хочешь знать мнение специалиста, я бы сказала, что он влюблен и не знает, что с этим делать.

— Ты так думаешь? — тихо спросила я.

Она кивнула.

— Да, все признаки налицо. Челюсть дергается, высматривает других мужчин, которые появляются в твоем окружении, подавленное, непредсказуемое поведение.

Она показала на мой засос.

— Ты пойдешь и избавишь его от мучений?

Я тихо засмеялась, но смех получился не слишком веселым. Несколько секунд я обдумывала ситуацию и затем сказала:

— Надеюсь… Ты готова?

Мы подошли к моей машине, и я отдала Натали ключи, так как она согласилась сесть за руль. Когда она завела автомобиль, она сказала:

— Кстати, я знаю, что для тебя он не питомец. Я вижу, как ты смотришь на него. Я понимаю, почему он тебе нравится. И его шрам… — На последнем слове ее голос понизился. — Мне хочется сжать его в объятиях и затем облизать.

Я рассмеялась.

— Вау! Поаккуратней там, а то моя челюсть начнет дергаться, и я буду грустить всю дорогу до дома.

Она засмеялась. Секунду спустя я взглянула на нее, она выглядела задумчивой.

— Мне интересно, ты видишь будущее у ваших отношений с ним? Я имею в виду, ты представляешь, как это будет конкретно выглядеть?

Ее голос был нежным.

Я тяжело вздохнула.

— Я не знаю. Все это в новинку. И да, ситуация совершенно нестандартная. Есть трудности. Но я хочу попытаться. Я в этом уверена. Несмотря ни на что. Как будто в ту секунду, когда я увидела его, моя жизнь началась снова. В ту секунду, когда я начала любить его, все в моей жизни наладилось. Как бы странно ни выглядела наша ситуация, изнутри мне все кажется идеальным.

Секунду Натали молчала.

— Ну, это очень романтично, детка. И я верю каждому твоему слову. Но жизнь не настолько романтична. Я знаю, что это тебе знакомо лучше, чем кому-либо другому. Я просто веду к тому, чтобы ты была более реалистична, хорошо?

Она взглянула на меня и продолжила:

— Он сломлен, милая, я говорю не только о его голосовых связках. Я имею в виду… Боже, исходя из того, что ты мне рассказала, с ним случались страшные вещи: он вырос в семье, где процветало насилие; его дядя стрелял в него; оба его родителя умерли прямо у него на глазах, а затем он вел жизнь отшельника вместе с сумасшедшим дядей до девятнадцати лет, не говоря уже о том, что из-за своей немоты он ушел в себя. Все это не может не иметь свои последствия, детка. Стоит ли удивляться, что он сломлен?

Я шумно выдохнула и откинула голову на сиденье.

— Я знаю, — прошептала я. — И когда ты говоришь об этом в таком ключе, кажется безумным, что у нас может что-то получится. Но я все равно верю в наше будущее. Я не могу объяснить это. Несмотря на все то, что ты перечислила, он добрый и хороший, храбрый и умный, и иногда даже смешной. — Я улыбнулась. — Я имею в виду, что нужно иметь необыкновенную внутреннюю силу, чтобы пройти через все то, через что прошел он, и не сойти с ума и остаться с добрым сердцем.

— Это правда, — согласилась она. — И все же психологически травмированные люди чаще всего не могут вести нормальный образ жизни, потому что не могут никому доверять и не верят в хорошее. В жизни Арчера не было ничего хорошего. Меня волнует, что чем дальше будут заходить ваши отношения, тем больше будет проявляться его социопатия. Где он будет работать, чем он будет заниматься? И это не самые страшные проблемы, связанные с его эмоциональным багажом.

Я посмотрела на нее, покусывая губу.