– Нет. Вы абсолютно честны друг с другом. Похвально. Вот только честны ли вы перед собой? Ты знаешь, почему тебя так заботит состояние Отилы? Потому что ты совсем не уверен в своей привязанности к ней.

– Боже, как убого, - Виктор уронил голову на асфальт, и по затопленной улице пробежала рябь.

– Ты изображаешь гнев, потому что боишься, что если не заставишь себя заботиться о ней, то тебе станет всё равно.

– Ладно, убедила.

– Ты говоришь себе, что когда-нибудь полюбишь её, но ты очень хороший лжец, Виктор, и ты хорошо врёшь самому себе тоже. Ты знаешь это, поэтому сомневаешься: может быть, твои чувства к Отиле просто игра разума, которую ты сам придумал?

– Вполне возможно. Но есть ещё две возможности. Может быть, я не лгу самому себе. Давай не будем об этом забывать. А другая возможность в том, что я действительно лгу самому себе, но эта ложь со временем станет правдой. Люди по всему городу симулируют уверенность в завтрашнем дне, и она становится реальной. Маска, которую носишь каждый день, становится частью тебя самого.

Что-то в его словах задело меня. Я заговорила первый раз с тех пор, как Сплетница объявила о своих намерениях.

– Звучит как-то пошло.

– Потому что в романтических сказках так не бывает? Да, не бывает. Но я могу сказать, что мне нравится быть с ней, я доверяю ей, уважаю её и даже нахожу её привлекательной. У нас есть прочная основа, девочка с букашками. Больше ничего не заставляет нас быть вместе. Империи восемьдесят восемь нет. Мы вдвоём, потому что мы хотим быть вместе. Верно, Ота?

– Верно, - ответила Отила еле слышно. Она с трудом встала на четвереньки. С яростью посмотрев на Чертёнка, она опустила голову.

Сплетница шагнула вперёд:

– А может, вы вместе потому, что ваши имена и лица широко известны. Вместо того, чтобы быть членами какой-то группы добровольно, вы вынуждены оставаться вместе, потому что никто не примет вас.

Виктор издал краткий смешок:

– Ожидал от тебя большего, Сплетница. Это очень слабо. Нападать на наши отношения? Мы достаточно сильны, и неважно, за какие ниточки ты будешь дёргать, этого ты не изменишь.

– Ну конечно. Но мне это и не нужно. Ваши отношения уже обречены. Ты не испытываешь к Отиле того влечения, того томящего чувства, которое было у тебя к её кузине. Шансы на такое чувство уже испарились. И это разъедает тебя изнутри. Ты жаждешь снова испытать его, и тебе кажется, что ты упускаешь что-то, тратя себя на отношения из чувства долга, а не по любви. Однажды ты изменишь ей, ведь ты хочешь чувств, и тебе легко добиваться женщин. Ты красивый, у тебя есть доступ ко всем тем мелким трюкам, которые помогают сблизиться с ними, завоевать их. А Отила... всё ещё по уши влюблена в тебя. Она не вынесет, когда ты её предашь.

Улыбка исчезла с лица Виктора.

– Ты промываешь мозги не мне. Ты промываешь мозги ей.

Я посмотрела на Отилу. Она не поднимала взгляд от земли.

– Зачем?
– спросил он.
– Зачем ты это делаешь?

– А что мне остаётся, чтобы надавить на тебя? Ты неуязвим - по крайней мере сейчас. Но даже отбросив этот факт, если мы начнём бить или пытать тебя, мы сразу столкнёмся с проблемами. Насколько далеко нам придётся зайти, чтобы преодолеть те техники сопротивления допросу, которые ты украл? Ничего не дадут и избиения и пытки Отилы. Мы разозлим тебя, но, думаю, не сломаем. Так что это, по крайней мере, наиболее цивилизованное направление атаки.

– Тебе не нужно моё согласие, и я не собираюсь его давать. Я не предам свою команду.

– Твоё согласие всё упростит. Не буду прикидываться дурой и говорить, что нам оно не нужно. Мы оба знаем, что ты владеешь уймой боевых искусств, и сможешь использовать их, как только освободишь ноги. Я думаю, капоэйра. Наверняка не только она. Ты владеешь многими стилями, и, скорее всего, комбинируешь их между собой. Помашешь ногами, начистишь нам морды, возможно, отвлечёшь настолько, чтобы Ночь сумела ударить.

Виктор ухмыльнулся.

– Регент и Рой, без сомнения, остановят тебя, но это патовая ситуация. И ты, и твои приятели будете убиты или серьёзно ранены, а мы не сможем воспользоваться твоими талантами. Но ты так и сделаешь, поскольку не согласишься на наши условия. Потому что ненавидишь, когда кто-то другой берёт верх.

– И почему ты думаешь, что сможешь убедить меня?

– Это просто пример. Я только начинаю. Особой спешки нет, так что я могу спокойно сесть и планомерно разрушить всю вашу группу. Я буду давить на каждую мелочь, каждую слабость, каждый рычаг, пока ты не сломаешься, - пожала плечами Сплетница.
– Подумай об этом, а мы пока сходим за вашими вещами. Наверняка в той квартирке найдутся какие-то ценные подсказки. Пойдём, Чертёнок.