Прежде чем подойти к её камере, он для отвода глаз посмотрел во все глазки на этаже. И чем ближе он подходил к нужной двери, тем сильнее охватывало волнение. Желание вызвать её в кабинет не покидало его весь день, хотелось напоить её чаем с пирожками и конфетами, разговаривать с ней… Но от усталости и бессонных ночей он так плохо выглядел, что просто боялся оттолкнуть её своим видом.

Он уже буквально валился с ног и хотел только взглянуть в последний раз на Ольгу прежде, чем уснуть в кабинете. Но увидев её не смог сразу оторвать глаз от глазка и простоял так несколько минут, всё же вызвав саркастическую улыбку дежурного.

Вздохнув, он отошёл от двери камеры и, с озабоченным лицом пройдя мимо поста дежурного, спустился на нижний этаж. Чтобы уснуть спокойно ему ещё нужно было удостовериться, что малява от Протасова Ольге не прошла или она ему не ответила.

— Корпусной где? — спросил он у дежурного на нижнем этаже.

— На улице, — ответил тот, кивнув в сторону дверей.

— Позови, — коротко сказал Шаповалов и, подойдя к двери восьмёрки, заглянул в глазок.

Подошёл дежурный с корпусным, и он севшим от усталости голосом сказал:

— Выведите мне Плетнёва на пять минут.

Когда Олега вывели, опер завёл его за угол. Он посмотрел на него красными глазами и прохрипел:

— Ну что?

Плетнёв молча протянул ему малёк на Ольгино имя с хаты восемь семь. Шаповалов так резко схватил его, что Олег аж дёрнулся от испуга и сразу понял, что у опера неспроста такой вид и красные глаза. И по тому, что куму был интересен именно этот малёк, на имя этой самой принцессы, он понял, что очень непростая девушка сидит в тюрьме с ним по соседству и ему стало ещё интереснее, кто же это такая.

— Семь восемь, вас на балкон, — раздался в кабуре голос из соседней камеры.

— Сделай потише, — сказал Солома Пахе, кивнув на телевизор и залез на окно, где чей-то голос кричал: «Семь восемь!»

— Говори, — громко ответил Солома.

— Саня, ты получил контроль с пятнадцать А? — голос перестал кричать и говорил уже сдержанно, но громко, расстояние было приличным.

— Да-да, Вагит, всё дома, — ответил Солома, безошибочно распознав в говорившем ответственного за соседний аппендицит из хаты девять три, через которую шли груза через подол. — Мы уже прогнали, всё нормально.

— Ну ладушки, Саня, я просто сам тоже контролирую. Ну тогда пойдём.

Солома уже привык к показательной ответственности за «контрольные» груза с трассовых хат и не обращал на это внимания, тем более что мысли его были совсем о другом.

Он немало удивился, когда получил свой собственный гашиш, который недавно послал Протасу, со старого корпуса. Получалось, что пройдя почти полтюрьмы, крапаль опять вернулся к нему, хоть и отполовиненный. С одной стороны вроде бы ничего удивительного в этом не было, Протас мог уделить кому-то внимание, получив грев. Но с другой… Во-первых, чтобы уделить кому-то наркоты в таком количестве, чтобы оттуда ещё и поделились с Соломой, нужно было послать весь крапаль, который он послал Протасу. А во-вторых, кому мог отослать в пятнадцать А весь грев Соломы Протас? Ну, конечно же, Бандере. Ас чего бы это Протас уделял своёму бывшему крышевому такое внимание?

Солома серьезно задумался. Он знал, что у Бандеры были хорошие связи с дубачьём через его дружка Ткача, и он частенько не только затягивал стрёмные груза через них, но и навещал своих дружков, когда сидел на новом корпусе. Солома и сам даже как-то обращался к нему, чтобы затянуть полотна по металлу, резаки и материал для ширпотреба. А зачем может обратиться к нему Протас?

Ну, конечно же… Бандера сидит по соседству с Ольгой, и наверняка уже уровнял там с ментами, среди которых наверняка есть его знакомые. И сможет запросто устроить встречу Протасу с Ольгой, тем более что у Протаса есть бабки.

Солома уже совсем забыл через кого он, можно сказать, познакомился с Ольгой. И теперь ему очень не хотелось, чтобы Протас имел возможность наладить с ней отношения, потому что эта девушка уже не давала ему покоя и он постоянно думал о ней.

Но в данный момент он размышлял над тем, как не дать Протасу через Бандеру встретиться с Ольгой. Запретить этого он, естественно, ему не мог. В конце концов, не придумав ничего лучше, он решил под предлогом благодарения за деньги в котёл и за свой собственный гашиш навестить хату 15А и попытаться на месте разобраться в ситуации. Может и удастся что-либо предпринять. А заодно и сам Ольгу навестит, там рядом. Мысль об этом сразу согрела Солому, и он пожалел, что старший кум выйдет только во вторник.

— Паха, где марка была большая? — спросил он. Паха дал ему сложенный носовой платок и Солома достал свою фотографию и приложил к нему. Он решил сделать для Ольги красивую марку со своим изображением. Та, что была послана ей раньше, может не напоминать ей о нём, когда она будет на неё смотреть. Он решил сразу отослать её вместе с фото лучшему художнику. Представив, как она будет смотреться, он вздохнул, и, сев на шконку и мечтательно глядя куда-то в одну точку, достал тетрадь с ручкой. Когда написал художнику, что нужно нарисовать, он отослал всё ему и, не дожидаясь ответа от Ольги, стал писать ей ещё один малёк.