— А может, просто через дверь унюхали?

Получив маляву, адресованную Юрию от Ольги и дождавшись, когда Юрий не выдержит и попытается отправить ей ещё один малёк, Бандера сжёг оба «письма» и кое-как заснул. К прескверному настроению и даже злости на Юрия вдобавок ещё и проснулся гайморит, не дававший о себе знать уже с полгода. Сон, само собой, приснился под стать душевному состоянию. Как будто Бандеру завезли этапом в тюрьму города Иваново. В этом городе невест в его сне даже в тюрьме правили женщины, а мужских камер было примерно столько же, сколько в других тюрьмах женских. Смотрящей за тюрьмой была самая красивая из заключённых по имени Ольга. Та самая Ольга, которая уже сидела в его сознании. И из всего мужского этапа, которых так ждут женщины, ей понравился самый зачуханный лох по имени Юра. Это настолько задевало Бандеру, который мало того, что считал, что такой лох просто недостоин такой девушки, так ещё и сам уже настолько увлёкся ей, что просто трудно было дышать. Проснулся он от того, что задыхается. Подняв голову и осмотревшись, он понял, что всё это ему приснилось и попытался облегчённо вздохнуть, но нос был забит и получился вздох больного.

— Заболел? — спросил Вано.

— Похоже, — проговорил Бандера и спрыгнул на пол. В хате стояла непривычная тишина, почти все, кому было где спать, спали. Юрий храпел прямо на полу, благо матрасы были покрыты чистыми одеялами. Витяй и остальные тоже мирно посапывали. Не спал только Вано с Потапом и ещё несколько человек, читающих книги.

Проходя к умывальнику, Бандера кивнул головой Вано, чтобы тот пошёл за ним. Открыв воду, он попытался высморкаться, но ничего не получилось, в носу всё закоксовалось.

— Ничё не было больше? — потихоньку спросил он подошедшего Вано.

— Не, ничё. После тех мальков, что тебе отдал, ничё не было, — ответил он.

Бандера удовлетворённо кивнул и сделал ещё одну попытку высморкаться, и снова безрезультатно.

— Тебе соли надо накалить, и через марку ко лбу прижать возле переносицы, — участливо подсказал Вано.

— Горбатого, вон, учи, — кивнул Бандера на кран умывальника и, хлопнув его по плечу, пошёл к окну.

Петрович спал, и он решил сам заварить себе чаю и попить горячего. «Может, полегчает?» — думал он, ища чифирбак. На месте его не оказалось, и Бандера увидел его на импровизированном столе на полу возле батареи, как раз у головы Юрия. Возле чифирбака стояла чашка с нарезанными дольками лимона и несколько кружек. С ненавистью глянув на лицо спящего Юрия, он открыл крышку чифирбака и обнаружил там уже заваренный чай, но холодный. Решив не заваривать новый, а просто закипятить этот, он налил себе с чифирбака в кружку трёхсотку. Потом достал из матраса спираль, расправил её на полу и поставил кружку. Провода от розетки были тайком протянуты под шконками. Бандера накинул на них провод от спирали и стал доставать из пакета банку с сахаром.

На продоле начались движения, уже было слышно, как снимали ночные замки. Скоро будут раздавать хлеб. Глянув в сторону двери на эти звуки Бандера увидел, как на него внимательно смотрит Потап.

— Ты чё уставился? — больным голосом выдавил Бандера.

— Да ничё… смотрю просто, как ты лечишься, — удивлённо ответил Потап. — Я слышал, что мёд вроде добавляют, говорят, помогает. А ты, смотрю, с сахаром.

Бандера ничего не ответил и повернулся к закипающей кружке. Отключив спираль, он кинул в неё дольку лимона и насыпал сахару. Зашевелился Юрий. Смотря, как он потягивается, просыпаясь, Бандера размешал ложкой сахар и поднёс кружку к губам. Глоток он сделал в тот момент, когда Юрий открыл глаза.

— Чё с тобой? — спросил Юра, удивлённо смотря на Бандеру, который сморщился, как будто откусил кусок лимона.

— Болею, — еле выговорил Виталий, с трудом вдохнув и подумав, что такие неприятные вкусовые ощущения от чая получились просто от взгляда ненавистного Юрия. Громко хлюпая, он сделал ещё глоток и скривился ещё больше, недоумённо смотря на кружку.

— Ты его закипятил, что ли? — удивлённо спросил Юрий, поднимаясь на локте.

— Что это? — с перекошенным лицом с трудом выговорил Бандера.

Неожиданно раздался громкий хохот, Потап и Вано просто прыснули со смеха и держались за животы.

— Коньяк, — всё также недоумённо произнёс Юрий, широко открытыми глазами смотря на Бандеру.

От громкого хохота трассовых проснулись почти все, включая Витяя и остальных у окна. Потап уже чуть ли не по полу катался, пытаясь выговорить сквозь смех:

— Ви-таль, ха-ха-ха, а я смотрю, ха-ха-ха, ты лимон кладешь, ха-ха-ха, и сахар, ха-ха…

— Виталик думал это чай, — объяснял со смехом уже понявший всё Юрий вопросительно смотревшим на него семейникам, — закипятил, сахару насыпал…

Хохот поднялся такой, что проснулись и соседи. Из кабуры в боковую камеру раздался голос:

— Нам тоже расскажите, чё там у вас? Давайте вместе посмеёмся.

Отставив кружку, Бандера подбежал к умывальнику и сплюнул. Мышцы лица уже начали приходить в себя, но так как он дышал только через рот, выражение лица оставалось смешным. Он понял, что пока спал, парни решили обмыть получение грева и уговорили Геру сходить за коньяком. К спиртному и наркотикам Бандера был равнодушен, и не употреблял даже в Новый год и в день рождения. Об этом все знали и не стали его будить, и поэтому он не злился на них за это. Но то, что они всё же подтянули его дубака, вызывало опасения, потому что в следующую смену тому выпадало дежурство с Василичем, который за деньги мог устроить свиданку или поход в гости.

— Вано, мне была малява? — раздался голос уже переставшего смеяться Юрия.

Вано отрицательно покачал головой, всё ещё морщась от смеха.

Сплюнув последний раз, Бандера пошёл к шконке, показав улыбающемуся Петровичу на спираль. Тот пошёл её прятать, а Юрий достал тетрадь и стал писать маляву. Поняв, что он хочет передать малёк Ольге через продол по баланде, пока это возможно в Герину смену, Бандера тоже достал тетрадь и написал на листке несколько слов.

— Как же ты так, Виталь? — приходил в себя от смеха Витяй.