— Митька, сдурел! — крикнул Валентин, вскакивая с места.

— Ну, ну, — огрызнулся разошедшийся Механик. — Вера знает, а им нельзя? Почему? Как ты думаешь, Никола, можно им? Ведь мы их уже хорошо знаем, да?

Коля промолчал, и это молчание Митя понял, как поддержку.

— Но ведь Вера слово дала! — не сдавался Валентин.

— Ну и что? И они дадут. Девочки, — обратился он к Фатьме и Любе, то, что мы вам расскажем… — он посмотрел на приятелей. — Расскажем ведь?

— Ну ясно. — Коля кивнул головой. — Только, чтоб они не проболтались.

— Расскажите, мальчики, расскажите! Они не проболтаются! — поручилась Вера за подруг.

— Смотрите, никому ни слова, ни отцу, ни матери, ни сестре, ни брату, ни подруге закадычной без общего согласия ничего не говорить про это.

— Что мы, болтушки, что ли? — в один голос воскликнули Люба и Фатьма.

— И все-таки, — сказал Николай решительно, — пусть они клятву дадут нашу, атаманскую.

— А мы не знаем, какая она, — проговорила Фатьма.

— А вот какая. — И Николай произнес клятву. Произнес он ее глуховатым голосом, и последние слова прозвучали как-то особенно жутко. Фатьма даже побледнела слегка.

— А знаете, — задумчиво проговорил Валентин, — клятва эта теперь не годится.

— Почему? — недоуменно спросил Дмитрий.

— Атаманцы — вроде игры. А мы помощники организации. Нам надо другую клятву…

— Пожалуй, так, — согласился Дмитрий. — Да и потом девочки не смогут быть атаманцами, как-никак, ватажка — дело не женское.

Валентин задумался.

— А если начать так: «Клянемся преданностью революционерам-большевикам…» — он замолчал, подыскивая слова.

— Что никогда не выдадим нашей тайны, — вставил Николай, посмотрев на приятелей.

— Будем верны своему долгу, — добавил Дмитрий.

— Будем готовы на все, чтобы выполнить задание партии, — завершил клятву Валентин.

Все согласились.

Торжественная клятва была произнесена гимназистками, и вот мальчики, перебивая друг друга, рассказали, как они помогают взрослым, которые тоже против богатых, против царя и полиции.

Девочки были потрясены рассказом ребят, засыпали их вопросами и решили, что тоже будут помогать революционерам, если им разрешат.

Когда эта тема иссякла, Вера напомнила Вале его обещание проучить начальницу гимназии. Подруги подробно рассказали обо всем, что произошло между Фатьмой и Софочкой Горюновой, о подделке отметки, и все вшестером стали разрабатывать план мести, один другого замысловатее и фантастичнее.

Наконец, все согласились на одном: мальчики напишут короткие листовки, нарисуют карикатуры (Валя рассказал случай в депо), а девочки все это принесут в гимназию и разложат по партам. Взрослым решили не говорить. Опять Данила ворчать будет.

К выполнению задуманного шестеро друзей готовились почти месяц. Решили, что девочки проберутся в гимназию в последний день зимних каникул, шестого января.

Мальчики писали листовки, делали рисунки.

Собственно, рисовал один Николай. Митя подписывал под рисунками текст. Часть карикатур придумали сами ребята, а часть — девочки.

Они были разнообразны, эти ядовитые рисунки. Тут было и изображение крысы, лизавшей тарелку с надписью: «Софочка Горюнова» (придумала Люба). Была тут и кошка с человеческим лицом, с надписью «начальница», гнавшаяся за маленькой мышкой с двумя косичками (придумал Митя).

Валя внимательно посмотрел на этот последний рисунок.

— Дописать малость надо, — сказал он.

— Чего дописать-то? — спросил Коля, не поднимая головы от очередного рисунка.

— Стихи. Вот слушайте:

— Здорово! — восхитился Митя.

— Это ты правильно написал, — похвалил приятеля Коля.

Написали и несколько листовок. В них ребята призывали гимназисток бороться против самодурства учителей, высмеивали таких, как Крыса, Каланча, говорили, что нужно слушаться только хороших учителей, вроде естественницы Марии Петровны и историка Алексея Михайловича.

Все листовки кончались призывом:

Листовки и карикатуры передавали девочкам на катке. Подруги тоже не теряли времени даром. Им нужно было сделать слепок ключа. Все ключи были у швейцара — старого солдата Агапыча, такого сурового на вид, что девочки не знали, как к нему подступиться. Однако способ был найден.

Однажды подруги принесли в школу осьмушку табаку, купленную в лавочке по дороге. Вбежав в школу, они не стали даже снимать пальто, а Вера подошла к Агапычу. Тот, как всегда, стоял у дверей, посматривая на большие часы, — не пора ли звонить.