— Послушайте, — вполголоса обратилась к нему Вера. — Можно вас на минуточку, на одну только минуточку?

Агапыч посмотрел на лукавое, улыбающееся лицо девочки, крякнул, расправил пышные усы с подусниками и пробасил:

— Говорите, барышня, слушаю.

— Нет, нам по секрету, — и она отошла к подругам.

Старик не то поворчал, не то покряхтел и нехотя отошел от дверей.

— Мы сейчас по улице шли и вот нашли это, — проговорила Вера, вынимая осьмушку.

— А нам не надо, понимаете, совсем не надо, — помогла подруге Фатьма.

— Вот вы и возьмите, пожалуйста, — попросила Люба.

— Да зря вы, барышни, ей-богу, зря, — нерешительно протянул он, растроганный не столько подарком, сколько заботой этих симпатичных девочек.

— Берите, берите, пожалуйста! — и Вера положила табак в его большую загрубевшую руку.

— Вы знаете, Агапыч, — сказала Люба, — а завтра я вам еще трубку принесу, ей-богу. У меня есть совсем новая трубка. Правда, правда! У папы их много, а из этой он не курил и не будет курить. Она у меня в детской и лежит, я поменьше была, все в пушку играла. — Девочки засмеялись.

Осьмушка табаку и обещанная трубка сделали свое дело: растроганный старик, провожая девочек после уроков домой, открыл дверь и посмотрел на них такими добрыми глазами, что подругам на секунду стало даже совестно: ведь он не догадывается, чем вызвано это неожиданное к нему внимание. Но они отогнали раздумье. Так требовало дело.

Наутро Агапыч получил хорошую трубку с костяным мундштуком. Его расположение было завоевано окончательно. Теперь предстояло главное. Перед концом большой перемены, минуты за две до звонка, Вера, вскочив на подоконник, стала в форточку вытряхивать салфетку, в которой она принесла завтрак. И вдруг салфетка вырвалась из рук растерявшейся девочки и упала на снег, шагах в десяти от окна. Вера и Люба кинулись на первый этаж. Они подбежали к швейцару.

— Агапыч, голубчик, откройте нам запасной выход, — наперебой стали они просить старика. — Салфетка упала за окно, я в форточку крошки высыпала, — проговорила Вера и посмотрела на часы, — время самое подходящее, сейчас пора звонок давать.

— Сейчас, сейчас, барышня, — засуетился старик, желая услужить этим славным девочкам. Он взглянул на часы, схватил колокольчик. — Погодите, ужо, вот позвоню, барышни, и через пять минут пойдем.

— Ой, поднимет кто-нибудь! — с притворным испугом воскликнула Вера. — И нам тоже на урок.

— А мы сами, — предложила Люба, будто осененная счастливой мыслью. — Вы дайте ключик, и мы мигом сбегаем.

— Снег там, холодно. Я сам схожу.

— Да ничего, мы быстро.

— Звоните, звоните! — воскликнула Люба. — Пора ведь!

Старик растерянно взглянул на часы, быстро подал девочкам большой ключ и затряс переливчато зазвеневшим колокольчиком. — Да закрыть не забудьте! — только и успел он крикнуть умчавшимся девочкам.

Через минуту, когда старик только что кончил звонить и пошел им навстречу, девочки вбежали, размахивая салфеткой. Они вернули старику ключ. Он больше им был не нужен. Сделано два четких восковых слепка.

В воскресенье на катке девочки получили очередную партию самодельных листовок, а мальчики — слепки ключа. Через неделю им вручили сделанный Валей ключ. Оставалось проверить — подходит ли он. Труды не пропали даром. Ключ подходил.

Вечером 6 января Вера и Люба прибежали в Пушкинский сквер, недалеко от гимназии. Фатьма уже дожидалась их. У всех в муфтах были листовки. Когда еще больше стемнело, они направились на Большую улицу к гимназии…

Вот и знакомый забор. Теперь надо, не спеша, осмотреться. Прошлись по улице. Никого. Прошлись еще раз. Оглянулись. Маленькая калитка открыта. И вот они во дворе.

Девочки замерли. Им показалось, что у противоположного забора кто-то стоит. Они вглядываются. Тень определенно шевелится. Пропали! Бежать! Выручила хладнокровная Люба.

— Это тень от дерева, — прошептала она. — Приглядитесь. — Успокоившись, девочки пошли, слегка согнувшись, вдоль забора. Вот и нужная дверь. Теперь самое рискованное: пробежать как можно быстрее освещенное уличным фонарем место. Девочки приготовились.

— Бежим! — и Люба бросилась вперед, а за ней, пригнувшись, так же быстро одна за другой проскочили светлое пятно Фатьма и Вера… Ключ легко повернулся в скважине, и они вошли в здание.

Перед ними лежал длинный высокий коридор, величественный и жуткий в этот час вечерней тишины.

Люба кивнула головой: это означало «идем». Они тронулись крадучись вдоль стены, стараясь ступать на носки и сдерживая дыхание.

Вот и лестница. Все так же осторожно, друг за другом стали они подниматься по мягкой дорожке.

Люба шла первой. Она поднялась на площадку и вдруг резко остановилась, оторопев. У противоположной стены в темноте стояла и смотрела на нее девочка, лица которой рассмотреть было нельзя. У Любы похолодели руки и ноги. Выглянув из-за спины подруги перепугались и Вера с Фатьмой. Напротив них стояли три девочки.