В это время раздался дробный стук в окно. Мальчики оглянулись. Сомнений быть не могло. Это стучали им. Досаду, раздражение и Колькино упрямство как рукой сняло. Ребят снова охватило знакомое чувство радости и оживления… И только вихрем ворвавшись через черный ход в кухню, они опомнились и остановились в нерешительности. Вот это здорово! Влетели, как домой!

Дуся даже руками всплеснула.

— Батюшки-светы, неужели с поселка прибежали!

Но отвечать было некогда. В кухню вбежала Вера, смеющаяся, радостная.

— Молодцы, молодцы! — кричала она, смеясь и тормоша ребят, тянула их в комнаты, не давая даже стряхнуть снег с шапок и валенок.

— Да постой ты, егоза! — стараясь казаться сердитой, проворчала Дуся, подавая ребятам березовый голик. — Пусть хоть ноги-то обметут, наследят ведь, мамочка придет, недовольна будет.

«Нины Александровны, значит, нет дома, — подумал Валя, — ну, что ж, нашим легче».

В гостиной мальчиков встретили смеющиеся Фатьма и Люба.

— Мы знали, мы знали, что вы придете, — не скрывая своей радости, проговорили они, здороваясь с мальчиками.

— Все время в окно смотрели, — созналась Вера, — не знаю только, как проглядели, когда вы на каток шли.

— Мы на стекло дышали, дышали, — засмеялась Люба, — вот и прозевали вас.

— А лед на стеклах толстый, пока протирали, все пальцы обморозили, — поддержала подругу Фатьма.

— Вера чуть нос не приморозила к стеклу, — засмеялась Люба, за ней и все остальные.

— Все равно не увидели бы. Мы шибко бежали, старались ближе к забору, где ветру меньше.

— А не занесло вас снегом?

— Как добрались?

— Не замерзли? — наперебой спрашивали девочки.

Вера спохватилась.

— Ну, конечно же, замерзли. Идите сюда, к печке поближе.

— Чего тут мерзнуть… — Валя смутился от внимания девочек.

— Тут близко, рукой подать! — поддержал его Механик.

— А не страшно было идти в такой буран? — спросила Люба.

— Какой может быть страх?

— Нам повезло, мы с полдороги на дилижансе ехали, — сказал Коля.

— Прицепившись на полозьях, — уточнил Митя, и все снова засмеялись.

— Пойдемте в мою комнату, — предложила маленькая хозяйка.

Вера стала показывать свою библиотеку. Тут были вишневые тисненые книги «Золотой библиотеки», объемистые тома Некрасова, Пушкина, Кольцова, Надсона, книги Клавдии Лукашевич с яркими обложками, изящно изданные повести Лидии Чарской, скромные, но бросавшиеся в глаза своими названиями, приложения к журналам — книги Майн-Рида, Фенимора Купера и других детских любимцев.

Все заинтересовались картинками и с восторгом рассматривали неуклюжие пароходы из «Квартеронки» и «Тома Сойера», смелых ковбоев и грозных индейцев, изображением которых были полны захватывающие романы Фенимора Купера и Густава Эмара.

— А я, — мечтательно проговорил Валя, — стихи люблю, в школе учил. Хорошо, читаешь — будто поешь:

— И я люблю. Только не такие. Вот слушайте, — Вера встала, откинула назад голову и, протянув руку вперед и вверх, продекламировала:

— Это из Некрасова. Хорошо, правда?

— А мне больше нравится Пушкин, — сказала Фатьма.

— Вот классная дама услышит! — перебила подругу Люба и улыбнулась.

Вера повернулась к мальчикам: — А вы знаете какие-нибудь стихи? Очень-очень интересные, такие, чтобы… чтобы… — она замялась, не зная, как выразить свою мысль. — Ну, какие классные дамы не любят.

— Революционные? — спросил Валя.

Девочки переглянулись.

— Ну да, такие. — Вера сказала это, понизив голос почти до шепота.

— Это что, стихи! — сказал Митя. — Вот мы знаем историю, так историю. Был такой атаман… — и он стал рассказывать историю атамана Золотого. Когда он начал, Николай и Валя переглянулись, однако останавливать не стали.

Девочкам очень понравилась эта история. А Митя, не закончив рассказа, неожиданно проговорил:

— Но атаман Золотой давно умер, а есть такие люди, которые, как атаман Зо…