– Аух!

Словно очнувшись от этого крика, Софья хотела было броситься к Шакринну и вырвать у него Сэлимер, но поняла, что уже поздно.

Кристалл, будто питаясь силой, исходящей из рук хозяина, светился всё ярче и ярче.

Вдруг чернокнижник снова закричал. Громкие, яростные слова заклятий срывались с его губ и улетали в ночь, а Сэлимер светился всё ярче и ярче. После того, как замерло последнее слово заклинания, Кристалл на мгновение вспыхнул ярче солнца, и вдруг, растрескавшись, потух.

Чернокнижник равнодушно бросил осколки на землю и завертел головой, жадно всматриваясь в ночной полумрак.

Появившуюся неизвестно откуда тоненькую фигурку девушки все трое увидели одновременно. На Марите было красное шерстяное платье и высокие кожаные сапоги - юная чернокнижница была одета точно так, как и в тот далёкий день, когда она, сжимая полотняную сумку с Кристаллом, изо всех сил бежала от Шакринна через мост, к монастырю.

Девушка с отчаянной жадностью вглядывалась в смуглое, худое лицо чернокнижника, с трудом удерживаясь от того, чтобы не броситься на шею любимому.

– Ты вернул меня из небытия, чтобы собственноручно убить?
– тихо спросила она.
– Ты хочешь мне отомстить за пять веков, проведённых в каменном плену? Я тебя понимаю и не стану тебе мешать...

Шакринн быстро подошёл к Марите и, словно не веря в то, что любимая перед ним, живая и тёплая, дрожащими пальцами провёл по её щеке:

– Девочка, ты удержала меня от самого опрометчивого поступка в жизни, - тихо сказал он.
– Я искал Сэлимер, чтобы вернуть тебя, глупая! Знал, что должно получиться, но так боялся, что ничего не выйдет!
– быстро добавил он и жадно прижался губами к влажным губам девушки.

Через несколько долгих и сладких минут чернокнижница мягко отстранилась:

– Погоди, я сейчас, - прошептала она и направилась к замершим неподалёку Хранителям, которые наконец-то немного пришли в себя и встали с песка.

От той женщины неопределённого возраста, которую видела Софья во снах, не осталось и следа. Теперь Марита была на вид младше Сони, в её гибких, лёгких, порывистых движениях сквозил аромат юности, а по плечам рассыпались густые светло-русые волосы. Лишь взгляд красивых серых глаз остался прежним: в нём читались сила, воля и превосходство.

– Мир вам! Отдай то, что принадлежит мне, - чернокнижница не разомкнула губ, эти слова возникли у Софьи в сознании. Девушка быстро сорвала с руки золотой перстень и протянула его Марите.

Надев кольцо на палец, та повернулась и побежала к Шакринну. "Спасибо", - тихо, как отголосок, прошелестело в сознании Сони.

– Пойдём!
– Андре потянул Софью за руку, но она всё ещё не могла оторвать свой взгляд от этой невероятной встречи двух влюблённых, не видевших друг друга пять веков. А Марита и Шакринн пропускали сквозь пальцы волосы друг друга и вспоминали вкус горячих поцелуев.

– Идём, - Соня нехотя оторвалась от созерцания влюблённой пары, и они с Андре медленно пошли прочь...

– Пошли!
– Шакринн, схватив Мариту за руку, властно потянул девушку за собой.
– Интересно, а Розан тебя узнает?

– Постой!
– Марита подошла к распростёртым на песке мёртвым телам и по очереди ударила в них искрящимся синим лучом. Спустя несколько минут на песке остались две кучки пепла - судмедэкспертам тут делать было нечего.

...Несмотря на бессонную ночь, Марита и Шакринн выехали рано, едва забрезжил рассвет, и к полудню были уже далеко от Мюнхена. Раскалённый солнечный шар выкатился высоко в безоблачное небо, лёгкий ветерок стих, будто уснул. Спасаясь от ужасной жары, чернокнижница сбросила кожаные сапоги и теперь восседала на лошади босой. Шакринн и Марита держали путь к Альпийским горам, дорога шла через огромный луг, сплошь усыпанный застенчивыми ромашками и нежными, душистыми маргаритками.

– Подожди, я сейчас!
– Шакринн загадочно улыбнулся и, натянув поводья, спрыгнул с лошади.

Девушка наблюдала, как чернокнижник собирает нежные, душистые ромашки, и её сердце вдруг резанула сильная, саднящая, острая боль. Она вспомнила их неказистый кособокий домик, такой дорогой её сердцу, и крохотную комнатку с огромным столом, на котором постоянно, с конца мая по начало октября, стояли свежие ромашки - её любимые цветы.

Шакринн подошёл к чернокнижнице с огромным букетом ромашек:

– Надеюсь, ты по-прежнему их любишь?

Марита кивнула, и, схватив цветы, спрятала в них пылающее лицо, чтобы скрыть слёзы.

– Марита, что с тобой?
– Шакринн интуитивно почувствовал её состояние.

Девушка вдохнула сладкий аромат ромашек и повернула к любимому мокрое от слёз лицо:

– Шакринн, прошло много лет... Жизнь так изменилась... На месте нашего дома давно растут высокие травы...

Чернокнижник легко, словно пушинку, снял её с седла, обнял, сцеловал слезинки со щёк, пригладил размётанные ветром пушистые волосы: