Надежда на "преданного друга" рухнула, а ведь Корвель рассчитывал на его помощь и поддержку. И что оставалось теперь? Снова испытать судьбу и встретиться с одним из тех, кого еще не так давно считал друзьями? Их было немного, и тот, кому сайер доверял больше всех, сейчас сидел напротив, проглотив собственного яда. Гален перевел мрачный взгляд на Ольседа. Голова мертвеца свесилась на грудь, волосы закрыли лицо, и, если не знать, что человек, сидевший за столом мертв, можно было принять его за спящего.

Дверь в трапезную открылась, и Корвель, покачнувшись, заревел:

— Пошли вон, сволота!

Дверь тут же захлопнулась, и Гален вновь задумался. Нет, стоит начать с собственной рати. Одно дело, когда опальный ласс просит помощи, имея за спиной всего двенадцать воинов, другое, когда этот ласс предлагает присоединиться к его воинству. Быть попрошайкой гордый потомок славного княжеского рода не привык. Сайеры и лассы должны встать под его знамена, только так и не иначе.

— Нечистый, кто бы мне сказал, что я буду придумывать, как скинуть с трона своего короля, — усмехнулся Корвель.

Более того, нужно распространить слухи о том, что Сеймунд тратит королевскую казну на шлюх и на пиры, нужно волнение, недоверие, возмущение. Следовало подогреть народный гнев. Да, челядь — великая сила, когда ее направляет умелая рука. Замки лассов падут под их натиском. Катиль права, благородный друг оказался мразью, а воины, вышедшие из смердов, идут за ним, прикрывая спину. Вот и стоит сделать упор на народ, а друзья, если такие есть, сами придут к нему. Хватит спорить с Судьбой и испытывать ее. Как там говорила Катиль? "Если Судьба делает шаг, я иду с ней в ногу". Вот и он пойдет.

Подойдя к мертвецу, Корвель закинул его на плечо и направился к дверям.

— Гендрик, ты пьян, как свинья, — еле шевеля языком пророкотал Гален, выбираясь в коридор. — Кыш, отсюда, — рыкнул он на слуг. — Пьяного господина не видали? Лучше принести нам еще хмельного пойла в мои покои. Живо!

И он, шатаясь от стенки к стенке, напевая очередную песню и разговаривая с Ольседом, направился в отведенные ему покои. Челядь не посмела перечить бывшему сайеру. Еще были свежи в памяти их буйные гульбища с господином. И то, что лассы перепились и удалились в покои, казалось самым лучшим исходом. И пусть ласс Ольсед свисает с плеча гостя безвольной куклой, а кто не упивался до мертвецкого состояния? Да хоть бы оба и уснули, где собираются продолжить свои возлияния. Так даже спокойней.

В покоях Корвель скинул свою ношу с плеча и брезгливо отряхнул руки. Оттащив покойника в умывальню, Гален вернулся в покои, забрал у слуги кувшин и кубки и выгнал его взашей. После этого упал на кровать и уставился в потолок. Его усталость была велика, но заснуть мужчина не решился. Он лежал, продолжая раздумывать о будущем. Теперь, когда он выбрал путь, оставалось обдумать детали.

После его мысли перекочевали на Катиль Альвран. Гален достал шнурок с подвеской, стянул его с шеи и повернулся на бок, рассматривая золотого воробышка. Осторожно, едва касаясь, бывший сайер провел пальцем по головке птицы, по спинке, обвел контур крылышек и улыбнулся.

— Птичка-невеличка, — тихо произнес он.

Ему вдруг показалось, что золотой воробей — это его связь с маленькой провидицей. Расстанься он с подвеской и потеряет лаиссу. Надев обратно шнурок, Корвель снова перевернулся на спину и прикрыл глаза. Дремота накатывала, навевая бредовые образы. То мужчине пригрезился Сеймунд, склонившийся над ним и занесший кинжал над широкой грудью бывшего сайера. А то вдруг он увидел Рагну. Она заглянула в двери опочивальне, где сейчас лежал Корвель, удостоверилась, что он спит, и из ее рта вырвался раздвоенный змеиный язык. Наложница хищно улыбнулась, развернулась и направилась к покоям Катиль. Женщина была обнажена по пояс, распущенные волосы падали светлым водопадом на покатые плечи. Но от бедер человеческое тело превратилось в змеиный хвост со сверкающей чешуей, как у озерной гадюки. Рагна Лёрд хотела убить маленькую лаиссу, и это так ясно читалось в ее изумрудных глазах, что Корвель сорвался с ложа и устремился к дверям. Лишь взявшись за ручку двери, ведущей в коридор, мужчина понял, что спешит уничтожить свой собственный сон. Он перевел взгляд на вторую руку и заметил в ней кинжал, сжатый до побелевших костяшек от той силы ненависти, которую испытал бывший сайер, увидев свою бывшую наложницу.

Вложив кинжал в ножны, так и не отцепленные от пояса, Гален ожесточенно протер лицо ладонями и взглянул в окно. Серый рассвет еще только занимался, и замок еще утопал в предутреннем сне. Время было самое подходящее, для того, чтобы перетащить покойника в его покои и уложить в постель. Этим Корвель и занялся.

Он зашел в умывальню и подхватил уже окоченевшее тело хозяина замка. В коридоре было тихо, прислуга, успокоенная тишиной, разошлась по своим комнатам, спеша предаться сладким снам. Корвель донес Гендрика Ольседа до его покоев, уложил в постель, даже не пытаясь раздеть и развернув лицом в подушку, после накрыл почти с головой и отправился в кабинет ласса. В столе он нашел несколько кошелей с деньгами, забрав их, Гален вернулся в опочивальню. Брезгливо морщась, он стянул с пальцев мертвеца перстни, пригодятся. Сейчас, когда он был лишен своих собственных средств, воротить нос от небольшого мародерства не приходилось.

Гален вернулся в свои покои, ополоснул лицо холодной водой, привел в порядок волосы и, нацепив меч, отправился к дверям покоев Катиль. Он не стал стучаться и вошел, не дожидаясь приглашения. Ведиса спала, устроившись на кушетке. Корвель не стал ее будить и прошел в опочивальню, где застыл на пороге, любуясь умиротворяющей картиной.

На широком ложе разметалась во сне Катиль. Распущенные сейчас волосы, окружали ее голову темным ореолом. На личике застыло выражения покоя и безмятежности. Ее губы тронула легкая улыбка, и мужчине вдруг отчаянно захотелось узнать, где в своем сне находится Кати. Девушка не разделась перед сном, ожидая, что придется спешно собираться. Должно быть, так же прилегла, но сон сморил ее, и свободу получили только волосы, вечно заплетенные в косу. Подол платья чуть задрался, и взгляду Галена предстала небольшая ступня и аккуратная тонкая щиколотка, затянутые в чулок. И вновь в памяти бывшего сайера всплыла их первая встреча. Тяжело сглотнув, Корвель отлепился от своего места и приблизился к ложу. Он нагнулся над спящей девушкой, рассматривая ее, хотел позвать лаиссу, но не удержался и провел тыльной стороной ладони по ее щеке, отмечая нежность кожи. Затем убрал, упавшую на глаза прядь и…