— Я желаю слышать имя друга.

— Гален Корвель, — отозвался бывший сайер. — Позволишь ли просить у тебя крова на одну ночь, Гендрик?

Окошко захлопнулось, и послышался звук отпираемого затвора ворот. Корвель бросил взгляд на Катиль, говорившей: "А вы сомневались". Лаисса Альвран усмехнулась и ничего не ответила. Святые молчали, опасности она не чувствовала, и девушка расслабилась, уже грезя об исполнении своих маленьких желаний.

Гален спешился и встретил своего друга, стоя на земле. Ласс Ольсед вышел за ворота, в изумлении разглядывая Корвеля.

— Друг мой, но как же это возможно?! — воскликнул он, протягивая руки к бывшему сайеру.

— Святые Защитники были на мой стороне, — уклончиво ответил Корвель, не собираясь посвящать Гендрика Ольседа в подробности своего избавления от темницы и казни. — Они решили, что голова лучше смотрится на моих плечах, — мрачно усмехнулся мужчина. — Так примешь нас на постой?

— Конечно, Гален, мой дом — твой дом! — воскликнул ласс. — Но ты мне должен обязательно рассказать, что произошло.

— Непременно, Гендрик, лишь сначала позволь навестить купель, смрад темницы все еще на мне, — негромко рассмеялся Корвель. — И позволь представить тебе мою спутницу — лаисса Дальран. Не смей думать о ней дурно, девушка — чистейшее и честнейшее создание, и лишь воля судьбы, что она оказалась рядом со мной без своих нянек и мужчин ее рода.

— Такие невинные глаза не могут принадлежать недостойной девушке, — склонил голову ласс Ольсед. — Лаисса Дальран, примите заверения в моем уважении и почитании вашего доброго имени.

Катиль поклонилась в ответ, и их наконец впустили в замок. Воины повели лошадей на конюшню, где конюхи поспешили заняться уставшими животными. Убедившись, что его люди не остались без заботы хозяина замка, подал Катиль руку, и они поднялись вслед за лассом Ольседом. Ведиса, прижимавшая к себе вещи лаиссы, которые вынесла из королевского дворца, семенила сзади, не желая доверять заботу о полюбившейся госпоже служанкам какого-то там ласса.

Ласс Ольсед указал покои Катиль, куда уже спешили слуги, чтобы разжечь камин и наполнить купель. Корвель остановился, следя за тем, как за девушкой закрывается дверь. После вернулся и заглянул внутрь, убеждаясь, что лаисса довольна предоставленными покоями.

— Трогательная забота, — ухмыльнулся Гендрик.

— Даже не вздумай допустить дурной мысли, — строго отозвался Гален. — Эта девушка невинна, и между нами нет ничего, чтобы позволило тебе допустить те мысли, что написаны на твоем лице.

— Я всего лишь отметил, что лаисса тебе дороже, чем случайная спутница, — виновато ответил ласс Ольсед. — Мне так показалось.

— К ней невозможно не проникнуться уважением, — чуть ворчливо ответил Корвель. — Я бы не хотел, чтобы мои покои находились далеко от лаиссы Дальран.

Хозяин замка усмехнулся и указал на дверь, находившуюся в конце коридора. Гален удовлетворенно кивнул. Гендрик последовал за ним.

— У одного из моих ратников находится моя одежда, пусть сходят за ней, — попросил Корвель.

Слуга, возившийся в покоях, поспешил исполнить повеление господина. Он не покинул покоев, и когда его гость разоблачился, чтобы забраться в купель. Впрочем, бывший сайер не испытывал стеснения, тем более понимал, что Гендрик Ольсед желает узнать подробности злоключений своего друга. Корвель не стал скрывать от человека, которому спас некогда жизнь, и который поклялся ему в вечной дружбе и преданности, скрывать правды. Обвинения были известны Гендрику. Гален Корвель поклялся, что не причинил разрушений замку Альвран, а лаисса Альвран не претерпела от него не бесчестья, ни издевательств. Рассказал, и волках, и о заклинателе. И о том, ради чего венценосец загнал его в ловушку.

— Но зачем все это королю? — изумился ласс Ольсед. — Никому, в здравом рассудке, не придет на ум покидать Валимар добровольно. Одно дело Удел в королевстве, другое — свободное княжество. Это же лакомый кусок для соседей!

— И Большой Совет не созывался больше десяти лет, король самолично принимает решения, — усмехнулся Гален. — Мы знаем об этом, но молчим, потому что его решения не шли против блага королевства и нашего блага тоже.

— Тогда что же подтолкнуло Его Величество на упразднение уделов и лишение сайеров его власти? — все так же удивленно спросил ласс Ольсед.

Бывший сайер, закончив омовения, выбрался из купели и обернулся полотном.

— Истинное блаженство, — выдохнул мужчина и направился обратно в покои, чтобы одеться. — Я думал над этим, — продолжил разговор Корвель, натягивая чистую рубаху. — Сеймунд не солгал, он хочет единоличного правления, но так же опасается, что я или Марфаль сможем претендовать на престол. Не всем по нраву то, как живет наш венценосец. Его оргии и пиры в народе называют игрищами с Нечистым. Ты не можешь не знать об этом. Служители Святых уже не раз просили его остепениться и выбрать королеву. Наследника у короля все еще нет. Он так же уязвим, как и я. При большом желании и поддержке, сменить правящую династию возможно. Мне это было ненужно, Марфалю тоже, но король не любит быть уязвимым. И есть еще кое-что.