— Кати, — позвал ее брат. — Зачем все это?

Девушка еще некоторое время молчала, пока они не выбрались на освещенное луной место. Затем огляделась и перевела дыхание.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она.

— Почему? — хмуро спросил Десмунд.

— Я знаю, зачем ты пришел. Если ты это сделаешь, то умрешь, а я не хочу, чтобы случилось непоправимое. Уходи, — велела Катиль.

— А ты? — ласс Альвран подошел к сестре вплотную.

Девушка на мгновение сжала кулачки, но ответила:

— А я останусь. Десмунд, сейчас Гален вернется, скорей всего, он захочет узнать, что со мной, и не найдет своей невесты. После этого он поспешит к тебе, и тебя тоже не увидит в твоей комнате. Князь быстро поймет, то ты меня похитил, и пощады не будет. Гален благородный человек, но вспыльчивый, а в гневе он неуправляем. Я не смогу защитить тебя. Уходи, а я вернусь.

Брат сузил глаза и недобро усмехнулся:

— Значит, ты нарочно заставила меня покинуть монастырь, чтобы не дать мне вернуться.

— Да, — кивнула лаисса. — Уходи. Я не позволю тебе причинить ему вред.

— Кати! — в негодовании воскликнул молодой ласс. — Опомнись! Я твой брат, в плену томится твой отец, а ты жалеешь того, из-за кого лишилась родного дома?!

— Я достаточно сделала для вас. Сохранила вам жизнь, отдав себя в руки тому, от кого не ждала пощады. Я просила отца не искать меня, но он решил по-своему. Так в чем моя вина, брат?

Десмунд Альвран поджал губы и смерил сестру колючим взглядом.

— Уходи. А если попробуешь увести меня, я буду кричать, — отчеканила Катиль.

— Катиль Альвран, ты предаешь свой род, — ледяным тоном произнес ее брат.

— Я спасла свой род, а сейчас спасаю свое сердце, — ответила девушка и закрыла глаза, потому что…

Удар был сильным, и маленькая лаисса потеряла сознание, тяжело оседая на руки брата.

— Часть сделки уже что-то, — пробормотал он и взглянул в личико сестры. — К Нечистому, Кати… — мужчина поднял лицо к небу. — Прости меня.

Затем закинул ее на плечо и огляделся, отыскивая спуск дальше. Теперь пути назад, действительно, не было…

Щебет первой пичуги ворвался в распахнутое окно вместе с прохладным утренним ветром, коснулся слуха мужчины, лежавшего посреди кровати и взирающего на трещины, испещрившие потолок. На мгновение прикрыв покрасневшие от бессонницы глаза, ласс Корвель поймал дуновение ветра кожей, шумно втянул носом воздух и порывисто сел. Он обвел взглядом небольшую комнату и достал из-под рубашки шнурок.

Золотой воробей поиграл алмазной крошкой на крылышках в лучах рассветного солнца, и мужские пальцы сжались, скрывая подвеску в ладони. Мотнув головой, Гален поднялся на ноги, нагнулся над тазом и ополоснул лицо холодной водой. После накинул камзол и покинул покои. Тяжесть на душе, оставшаяся после последнего свидания с маленькой лаиссой, не проходила, и тревога никак не желала разжимать ледяные щупальца, обхватившие сердце князя.

Ночью, вернувшись со своей вынужденной прогулки, немного успокоенный, он долго стоял под дверями покоев девушки, борясь с желанием войти и уже не покидать ее, пока новый день не вступит в свои законные права. Мужчина даже вошел, прислушался к сопению служанки, но открыть дверь опочивальни так и не решился. Гален вернулся к себе и пролежал до рассвета, так и не сомкнув глаз. Теперь же терпение его иссякло, и ласс Корвель решил дождаться пробуждения лаиссы Альвран в ее покоях.

Он вышел в прохладный, все еще пахнувший ветхостью коридор, закрыл за собой дверь, и сделал шаг, когда блаженную утреннюю тишину разорвал надрывный женский крик.

— Госпожа!

Гален сорвался с места, вбежал в покои Катиль, едва не выбив дверь, и остановился, глядя безумным взглядом на Ведису, метнувшуюся ему навстречу.

— Пропала, — воскликнула женщина. — Пропала, господин. Я пошла посмотреть, как благородная лаисса, а постель так и осталась нетронутой, окно настежь, а ее нет. Нет, господин!

Корвель отодвинул в сторону женщину, дошел до опочивальни и на мгновение задержал дыхание, словно это могло что-то изменить.

— Святые, — выдохнул мужчина и шагнул в опочивальню.

Все было так, как и сказала служанка. После того, как постель расстелили, в нее не ложились. Ветер врывался в распахнутое окно, чуть поскрипывая одной из открытых ставень. Князь медленно подошел к окну, выглянул и замер, вспоминая, как Катиль прощалась с ним. "Гален… Ничего, просто хотела еще раз взглянуть на вас…". Корвель оперся о подоконник, и под его пальцами осыпалось несколько кусочков старой штукатурки.

— Ко мне! — заорал он.

В покои лаиссы уже вбегала стража, привлеченная криками служанки. Сейчас же они застыли на месте, робея перед почерневшим взором господина, в котором смешались боль утраты и жгучая ярость.