Избранное
вернуться

Глазков Николай Иванович
Шрифт:

«Для меня каждый день последний…»

Для меня каждый день последний, Каждый день — это первый день, А для Вас каждый день — это средний, Заурядный и серый день. Чтоб задуманное исполнить, Не хватает мне дней моих, Ну а Вы, чтобы дни заполнить, Ерундой заполняете их. Я отважный и доблестный витязь, Полководец своих стихов; Ну а Вы — Вы меня боитесь, И меня, и моих стихов. Если даже и есть у Вас юность, Вы стремитесь ее погубить. Я при всех недостатках люблю Вас, Потому что умею любить. Вы пойти мне навстречу могли бы, Я бы смог Вас воспеть как поэт. Только Вы не полюбите, ибо Дарованья любви у Вас нет! 1949

Вступление в поэму

Темнотою и светом объята В ночь июля столица Родины. От Таганки и до Арбата Расстояние было пройдено. Очевидно, очередная В личной жизни ошибка сделана. Ветер выл, смеясь и рыдая, Или время было потеряно, Или так начинается повесть, Или небо за тучами синее… Почему ты такая, то есть Очень добрая и красивая? Почему под дождем я мокну, Проходя по пустынным улицам, В час, когда беспросветным окнам Непрестанно приходится хмуриться? Никого нет со мною рядом На пустынном мосту Москва-реки, Где чуть слышно ругаются матом Электрические фонарики. Не имею ста тысяч пускай я, Но к чему эти самые ребусы? Почему я тебя не ласкаю В час, когда не идут троллейбусы? Москворецкие тихие воды Заключают какую-то заповедь… Все равно ничего не поймешь ты Из того, что, наверно, нельзя понять. Это я изнываю от жажды, В чем нисколько меня не неволишь ты. О любви говорили не дважды И не трижды, а миллионожды! Мне нужна от тебя не жертва, А сама ты, хоть замуж выданная. Если жизнь у меня бессюжетна, Я стихами сюжета не выдумаю! Эта мысль, хоть других не новее, — Непреложная самая истина, Ибо если не станешь моею, То поэма не будет написана, А останется только вступление… Надо быть исключительной дурой, Чтоб такое свершить преступление Пред отечественной литературой! 1949

Волшебник

Человек, достойный вполне Аплодисментов всех, Пришел в ресторан и пошел по стене Вверх. Потом прошелся несколько раз По потолку, не падая вниз, — И люди, великому чуду дивясь, Научно его объяснить не брались. А впрочем, резво о гравитации Заговорили два знатока, Когда человек, достойный овации, Спустился по стене с потолка. Сидела женщина у окна, В обычное платье одета, — И к ней он направился, ибо она Его вдохновила на это! 1949

Письмо знакомке

Я с тобою рассуждаю честно. Ты слаба, слепа и недоверчива, А влюбляешься неинтересно, Исключительно от делать нечего. Если б ты была из первозданных, Странных, славных и очаровательных! У тебя же не хватает данных — Ни бульварных, ни очковтирательных. Если б ты была из незаметных, Постоянных, ласковых, внимательных! У тебя же, к сожаленью, нет их — Этих самых качеств привлекательных. Васильки растут во ржи-пшенице, Может быть, красивые, но сорные. Если, скажем, на тебе жениться, — Обрастешь скандалами и ссорами. Ничего не понимая в счастье, Ты своим несчастьем ужасаешься; Где-то, ни в богеме, ни в мещанстве, А в какой-то пустоте вращаешься. В тридцать лет (немалый это возраст) Не имеешь ни к чему призвания; И дымят, как отсырелый хворост, Тусклые твои переживания. и от жизни у тебя усталость. Ты спасенья ищешь от усталости, Ибо в жизни у тебя осталось Ощущенье неизбежной старости. Милая, а где она — награда За твои утраты и лишения? Чтобы отдохнуть, работать надо, А иного нынче нет спасения.

Любимая игра

Евгению Ильину

Я с детства не любил лото И в нем не принимал участья. Я не любил его за то, Что вся игра велась на счастье. Свое удачное число Другой вытягивал, как милость, Я не хотел, чтоб мне везло, А ратовал за справедливость. Я с детства в шахматы играл, Был благородным делом занят. И я на то не уповал, Что мой противник прозевает. И не испытывал тоски, Когда сдаваться приходилось: На клетках шахматной доски Немыслима несправедливость!

«На земле исчезнут расы…»

На земле исчезнут расы, Госграницы и вражда, И построят из пластмассы В эти годы города. В ход пойдет предметов масса, Всякий хлам ненужный весь, Потому что есть пластмасса — Органическая смесь!

«Чтоб улыбалось счастье…»

Чтоб улыбалось счастье Подковою-дугой, Намерен я встречаться С одною и с другой. Одна нужна для тела, Другая — для души. А если мыслить смело, То обе хороши!

«Иногда я шут…»

Иногда я шут Сущий, Когда пишу, Что мне не присуще. На безрыбье ибо Мы рыбу удим, И в итоге рыбы — Ни себе ни людям. На луне никому Не жнется, не сеется, Ни мне, ни ему, Ни уму, ни сердцу. Но брожу, гляжу На дома, трамваи, Каждый день пишу И не унываю.

«Ибо наши стихи никогда не умрут…»

Сергею Наровчатову

Ибо наши стихи никогда не умрут, Наши жизни пройдут, удлинись. И тархунного цвета небес изумруд Существует, должно быть, для нас. И во чкалики чкалики опрокинь, А без этого нам нельзя. Если даже все люди будут враги, Как поэты мы будем друзья.

С чего начинается поэзия

Поэзия начинается с нового года, С традиционного поворота Солнца на лето, зимы на мороз, Со смеха поэта или со слез. С восхода, а если надо, с заката: Поэзия разнообразием богата! Поэзия начинается с ледохода, С первого парохода И с Дон-Кихота, Которому почему-то охота Залезать в холодную воду. Поэзия начинается с новизны, Когда сочиняются сны весны. Поэзия начинается со всего И не пугается ничего.