Она переводит дух.

–  Только для такого восстановления потребуется восстановить и первоначальный генный код. Она не будет больше твоей женщиной, Рома. Она вернется в исходное состояние.

Я улыбаюсь, блаженно и бессмысленно.

–  Мама Маша… Она жива. Она будет. Что еще нужно? Ты прожила сто с лишним лет, ты такая умная неужели не понимаешь? Мне ничего больше не надо от этого мира.

Мама Маша тихонько гладит меня по щеке, чуть касаясь кончиками пальцев.

–  Я не знаю… Рома, скажи ты святой?

–  Нет, мама Маша. Я всего лишь половина того странного существа, о четырех рукахногах, о двух головах, вторую половину которого составляет твоя дочь. Моя Ирочка. И потом неужели не ясно? Если гора не может Магомет идет сам. Если она не может быть моей, человеческой женщиной я же смогу стать ее мужчиной? Ну, ангелом? Ты же обещала, мама Маша…

Она тоже улыбается. Чутьчуть, но улыбается.

–  Ты согласен ждать?

–  Я согласен ждать сколько нужно. Мне плохо без нее, но я буду ждать. Кстати, сколько?

–  Смотря чего. Если того момента, когда она выйдет из этого витализатора, то шесть недель. Если того момента, когда ты сам сюда ляжешь для превращения не знаю…

–  Значит, шесть недель. Это трудно. А дальше будет легче ведь она будет рядом.

–  А как же диван? она улыбается уже вполне заметно.

–  Диван подождет. Вообще, без дивана я смогу худобедно продержаться, и довольно долго. Но без нее самой самую малость.

Твердые пальчики ложатся на мой затылок. Сияющие синие глаза занимают все мое поле зрения, и я чувствую на своих губах легкий, щекочущий поцелуй будто перышком.

–  Ты точно святой.

Ага. Блаженный. Дурачок…

–  Не говори так. Ты такой же разумный, как мы. А местами и более.

Уэф, не проронивший до сих пор ни слова, встает.

–  Значит, так. В теперешнем состоянии ты не можешь работать. Ты остаешься здесь. Будешь заниматься самообразованием и самовоспитанием, да и Петру Иванычу поможешь. Из дому ничего не надо?

–  Надо. Альбом. Ну, для…

–  Я понял. Я сам заберу. Все?

–  Нет. Кто стрелял?

Уэф смотрит прямо мне в глаза.

–  Вот это я должен спросить у тебя. Ты же Великий Спящий! Так что я жду ответа.

Разноцветные пятна под закрытыми веками переплетаются, танцуют свой танец, исполненный тайного смысла. Я сплю на упругом полу прямо в зале витализаторов, накрывшись простыней. Уэф только посмотрел на меня, и не стал спорить. Спасибо, папа Уэф. Я все равно не ушел бы отсюда. Я должен быть рядом, понимаешь?

"Ладно, Рома. Делай как знаешь. Только учти за тобой долг"

"Я знаю. Я найду его. Я ночи напролет спать не буду…"

"Наоборот. Ты будешь спать день и ночь, если понадобится. Ведь эти милиционеры, которых ты… Их использовали втемную, и никакого агента "зеленых" с на этот раз с ними не было. Это резервная часть сети. Они поняли свою ошибку, Рома, поняли и решили исправить. Только они опять ошиблись. Теперь уже ты главное звено. Ты должен их найти. И начни с убийцы, если он еще жив"

Танцуют, переплетаются цветные пятна. Я вижу, как совсем рядом, в недрах удивительного аппарата, идет процесс восстановления. Уже извлечена пуля, уже удалены сгустки крови. Разрушена стволовая часть мозга, и такое ранение для человека является смертельным. Безусловно смертельным, при нашем уровне медицины. Но витализатор могучая машина, и Ирочка, к счастью, не совсем человек. Вот если бы пуля попала чуть выше… Или если бы еще пять минут клинической смерти… Вот для чего вызвали милицию задержать… И тем самым убить. Тот же контрольный выстрел.

Я будто расширяюсь, подобно ударной волне от взрыва, стремительно и неостановимо. Я поднимаюсь над землей. Я поднимаюсь над Землей. Но чувства сегодня совсем иные. Меня вздымает ввысь гнев, холодный и беспощадный. Гнев, который ни один ангельский прибор не сможет посчитать слепым, животным чувством. Это праведный гнев разумного существа, у которого хотели отнять любовь.

Сегодня День гнева.

Где?

Москва поворачивается под моим взглядом, как гигантская сложнейшая игрушка, сложенная из стеклянных деталей. Почему так? Да откуда мне знать! Я просто сплю.

В недрах этого невиданного сооружения вспыхивают, переливаются разноцветные огоньки. Искры радости. Яркие огни удовольствия от секса. Голубое сияние детских снов… Не то, не то!

Ага, вот где надо искать. Жирные пятна скотской похоти, блеск алчности, и злоба, злоба… Ночная Москва переполнена такими эмоциями.

Дальше, дальше. Бурые смрадные болота душ алкашей. Мертвые пепелища душ наркоманов. Металлические склепы душ бандитов и профессиональных убийц, именуемых новомодным американским словечком "киллеры" то есть убийцы. Ближе… Еще ближе… Вот!