Я долго молчала. Слова не находились.

– У тебя хорошие задатки, Кир. Просто делай своё дело, а будущее покажет. Набей руку, выработай стиль.

– Нет никакого дела. Не думай, что после этого разговора ко мне вернётся желание писать, - отрезала я, вернувшись в реальность.
– Не вернётся, Марк.

– Посмотрим. Время покажет.

На такой ноте мы вместе убрали со стола, а после начали готовиться ко сну.

21 глава

Проснулась я утром от невероятного запаха блинов. Разлепив глаза, увидела стоявшего возле плиты Марка. Одетого, с распущенными волосами.

– Сколько время?

– Половина восьмого, - ответил он, оторвавшись от сковороды.

– У меня был в холодильнике кефир?

– Нет, не было, - улыбнулся он.
– У вас тут через дорогу открылся круглосуточный магазин. Ты, кстати, с чем любишь блины: с вареньем, со сгущёнкой или с шоколадной пастой?

– Со сгущёнкой, - растерянно призналась я.
– Давно не ела ни блинов, ни сгущёнки.

– Я заметил.

– Спасибо тебе.

Встав с кровати, не глядя в зеркало, я расчесалась, накинув халат, сходила умыться, встретившись в мойке с тёть Инной, которая, подмывая своего ребёнка, успела с любопытством меня разглядеть. Неважно. Меня это не тронуло. Не задело. Должно быть, хотела что-то спросить, но, так или иначе, промолчала.

Блины оказались волшебными. С детства я привыкла их уплетать по бабушкиной технологии: не макать блин в пиалку, а класть его на тарелку, наливать сверху пару ложек сгущенки, сворачивать и отправлять в рот. Сгущёнка выходила из пор, таяла. Ради этого сладкого мгновения и умереть было не жалко.

– Вместе пойдём на работу?
– произнесла я, глотнув горячий чай.

– А почему нет? Боишься сплетен?

– Именно. Отряд официанток меня возненавидит, узнав о наших ночёвках. Что бы под этим ни подразумевалось.

– Ты преувеличиваешь.

– Ничуть.

– Хорошо. Если хочешь, я выйду пораньше, потом подойдёшь ты.

– Это странно и не очень со стороны, но так будет правильнее.

Однако когда Марк ушёл, что-то во мне замкнуло. Не стоило так поступать. Не стоило вообще втягивать его в свою жизнь. Я в открытую пользовалась этим парнем. Мне были удобны такие отношения - да: безопасность, блины на завтрак, спагетти перед сном, разговоры, заполняющие внутреннюю пустоту, но что дальше? Сколько эта связь могла продлиться? Месяц? Два месяца? Мы не приходились друг другу ни любовниками, ни друзьями в том смысле, в каком принято считать. Я понимала, что Марк заслуживал нормальной девушки. Определённости. Взаимной заботы, взаимных ухаживаний, внимания. Могла ли я дать ему это? Нет. Я не являлась морально здоровым, адекватным человеком, способным на стабильные человеческие отношения с сексом, совместными завтраками, походами в кафешки, ежедневное приготовление ужина. Во мне скопилось слишком много изъянов, слишком многое в себе я безвозвратно похоронила. Остались ли силы на то, чтоб вскарабкаться наружу? При всём хорошем отношении Марка я не была готова полностью открыться ему. Не только морально, но и физически. Не хотела спать с ним, ходить за ручки и прочее. Не потому, что он мне не нравился как парень, нет. Скорее, не видела я просто себя в этой роли. Мне в принципе была не приятна физическая близость с кем-либо, дело заключалось не только в сексе. Даже на работе или в магазине у кассы я по возможности избегала телесных контактов. Незначительные прикосновения воспринимались так, будто в эти мгновения от меня что-то отковыривали. Что говорить о чём-то большем?

Несмотря на то, что мне не хотелось думать о будущем, планировать, рассуждать о последствиях нашей так называемой дружбы с Марком, я видела, что диалог о работе задел его. Да, это было жестоко с моей стороны - просить остаться на ночь, не беря в расчёт его личные дела, а на утро заливать нелепости о каких-то неудобствах, страхах, официантках, с которыми меня, кроме совместной работы, мало что связывало. Глупо вышло. Его реакция была мне вполне понятна. Я смотрела на гору аккуратно пожаренных блинов и ненавидела себя.

Как ни удивительно, за обедом на работе одна из девчонок села напротив меня и, чуть наклонившись, продемонстрировав эффектно открывшуюся под футболкой грудь, с нетерпением заявила:

– А кто-то прикидывается невинной простушкой.

Я замерла, оторвала глаза от тарелки с тыквенной кашей.

– Как тебе неприступный Марк? Как удалось заарканить его?

– Между нами ничего такого нет, - отрезала я, поняв, что все присутствовавшие за столом официантки проявили внимание к беседе.

– Вот только не заливай, - хихикнула Юля.
– Живёте вместе, и ничего такого нет?

Не знаю, откуда произошла утечка информации, но отнекиваться было бесполезно.

– Как бы там ни было, вас это не должно касаться.

– А чего хамишь-то? Нам просто интересно. Представь себе: за всё время работы он не повёлся ни на одну зрелую тёлку, а тут ты. Такая маленькая, неприметная (не в обиду сказано), молчаливая, закрытая. Странно ведь? Причём ладно, если б Марк был каким-то лошком, которому никто не даёт, но нет. Он прекрасно знает, что каждая вторая тут была б не против.

– Это мне понятно, - кивнула я, вернувшись к гречке.
– В любом случае можете быть спокойны. Мы не спим вместе.

– Что, даже не приставал ни разу?
– добавил кто-то с ухмылкой.

– А смысл тогда парню и девушке ночевать вместе?
– продолжала Юля.
– Может, вы какие-нибудь сектанты?

– Может.

– А он раздевался при тебе?

– Нет.

– А ты перед ним?

– Нет. К чему это?

– Да просто хотим понять. Врёшь ты, или вы реально со странностями. Скажешь, что даже не хочешь его?