– Как зовут маму?

– Виктория Викторовна.

– А отчима?

– Александр Николаевич.

По пути к остановке мы забежали в супермаркет за тортом, а оттуда сели в автобус и около получаса ехали молча. Нехорошее предчувствие просыпалось.

Позвонив в домофон, я замерла. К счастью, к трубке подошёл не отчим, а Кирилл.

– Кир, это ты?

– Да, я, Кирилл. Открывай.

В лифте мы по-прежнему не обменялись с Марком ни единым словом. Он смотрел на меня мягким, слегка встревоженным взглядом, а я жалела о том, что приняла предложение мамы. Не стоило возвращаться домой. Я осознавала, что организовать праздничный ужин в общаге было куда разумнее, но что делать? Переигрывать ситуацию поздно.

У приоткрытой двери квартиры повеяло запахом фирменной маминой курицы. На пару секунд я замялась, но выглянувший Кирилл с написанной на лице радостной широкой улыбкой мгновенно рассеял сомнения.

– Привет!
– протянул он, готовясь броситься в объятия, однако, заметив Марка, растерялся, застеснялся, сконфузился и, отведя взгляд, лишь тихо добавил.
– С Днём рождения.

– Спасибо, Кирюш. Как ты вытянулся!

– Проходите.

С кухни играло радио, слышался счастливый голос мамы. На стене прихожей висели гирлянды, тонкая серебристая мишура вдоль зеркала. В целом мало что изменилось, но обстановка казалась вполне себе мирной. Может, из-за всех этих предновогодних блёсток?

– Мам, они уже пришли!
– крикнул Кирилл в сторону кухни.

– А папа дома?
– еле слышно шепнула я брату, принявшись расстегивать пальто.

– Ага. За компьютером сидит.

– Иди я обниму тебя что ли. Соскучилась невыносимо.

В это мгновение с вопросом: "Они?" вышла мама. В строгом синем приталенном платье, с аккуратно подкрученными вовнутрь волосами, и без того красивые глаза были подведены коричневым карандашом, на веках - дымчатые тени.

Осознав, что значило это "они", мама, конечно, растерялась куда более Кирилла. Слова комом застряли в горле.

– Здравствуйте.

Я видела, что и Марку при всём его радушии и коммуникабельности было неловко. Не самая это приятная ситуация - знакомство с родителями твоей девушки, которая по сути и не девушка тебе вовсе. Имитация счастливого семейства. Очередная фальшь, на этот раз созданная мною.

– Здравствуйте, - нерешительно улыбнулась она, ища в моих глазах объяснение.

– Это Марк. Ничего, что я не одна?

– Нет-нет, о чём ты говоришь? Молодцы, что пришли. Меня Виктория Викторовна зовут, - добавила она смущенно, обратившись к Марку.
– Вы простите за такое скомканное, сухое приветствие. Просто не ждала подобного расклада. Нервничаю.

– Ничего страшного, я вас понимаю.

– Кир, предупредила бы, ну? Я бы подготовилась. В такое неловкое положение поставила.

– Хотелось сюрприз сделать.

– Сюрприз удался, - ласково улыбнулась она.
– Иди ко мне.

Мне не хватало этих объятий. И мне, и маме, это чувствовалось. И она-то, в отличие от меня, всё-таки слезу пустила. Искреннюю, горькую. А может, то были слёзы радости, счастья - в любом случае всё резко встало на свои места. Нехватка слов, невысказанные упрёки, затаённые обиды, раны, которые по-прежнему кровоточили - это всё грызло, да. Так просто оно бы не ушло в небытие, но, по крайней мере, стену, которая все эти месяцы разделяла нас, сломать удалось. Не только физически. Морально. Я чувствовала, что самый родной человек рядом. Что он нуждается во мне, принимает меня.

– Проходите на кухню, хорошо?
– произнесла мама, слегка коснувшись наших с Марком рук.
– Я пока горячее наложу.

Кирилл ушёл за мамой, а мы с Марком, переглянувшись, продолжили раздеваться.

– Классная у тебя мама, - шепнул он мне.

– Знаю.

Я надеялась успеть покинуть прихожую до выхода отчима, но не удалось. Он показался именно тогда, когда Марк вешал наши пальто. Как вести себя, я не знала. Спустя полгода, вновь увидев это похотливое, вечно недовольное, насмешливое лицо, я поймала себя на мысли, что ненависть моя ничуть не затупилась. Напротив, стала куда острее, куда масштабнее. Его, видимо, тоже. Всем своим видом он показывал пренебрежение. Власть. Презрение. Смех.

– Здрасте, - не глядя, процедила я глухим голосом.

Марк поздоровался следом. Отчим же лишь кивнул, подошёл пожать руку Марку, после чего, не скрывая сарказма, бросил:

– Жених что ли?

– Можно и так сказать, - ответил Марк, ничуть не поддавшись неприязни отчима.

– Как зовут-то?

– Марк.

– Нравятся тебе так патлатые?
– этот вопрос адресовывался мне. Я промолчала.
– Ну, проходите. Чё стоять на пороге?

Марк неожиданно с теплом взял мою руку и провёл за отчимом. Не думаю, что этим естественным жестом он желал подыграть моему вранью. Здесь было другое. На кухне я заняла самое дальнее место от отчима, Марк сел рядом. С другой стороны от меня устроился Кирилл. Стол был шикарным: три или четыре салата, фруктовые и овощные нарезки, традиционные бутерброды со шпротами, лавашный рулет из крабовых палочек, чеснока и всяческой зелени, нарезка из красной рыбы. Пока мама накладывала курицу, я сидела, не зная, куда спрятать глаза от неловкости. Хотелось разболтать Кирюшку, расспросить, как у него дела в школе, как занятия карате, не бросил ли он это, читает ли какие-нибудь книжки, как вообще пролетели для него эти несколько месяцев, но присутствие человека, из-за которого я ушла из дома, отбивало любое желание открыть рот. Я сидела в диком напряжении, но винить было некого. Прекрасно знала, куда иду. Зачем иду.

– Учишься, работаешь?
– обратился отчим к Марку.

– Этим летом защитил диплом, сейчас работаю барменом в кафе.

– Барменом? А на кого учился-то?

– Я историк.

– То есть образование высшее?

– Да.

Отвечал Марк смело, ничуть не уступая допросчику.

– А почему не в армии? Или ты отслужил уже?

– Нет, у меня военный билет из-за травмы.

– Что за травма такая?

– Повреждение плеча врождённое.

Отчим усмехнулся.

– Когда нас в Афган забирали, никто не смотрел на здоровье, плоскостопия у тебя или сердце больное, зрение плохое, гастрит, давление. Всех загребали, и ничего - никто не жаловался. Знали, что выбора нет, патриотизмом были вдохновлены. А сейчас сидят вот такие, как ты, и говорят про травмы.