убьет нас, и я сделала это, чтобы спасти Тали и остальных.

Я честно думала, что и сама погибну.

– Зато они не знают твое настоящее имя, - сказала Айлин дрожащим голосом.

Данэлло кивнул и обхватил мою щеку ладонью.

– И ты теперь выглядишь иначе.

Как и Тали, я коротко остригла волосы, но выкрасила их в каштановый. Волосы

Айлин были теперь черными, как у басэери, я так не смогла. Данэлло оставил светлые

волосы, его видело мало человек. Это было не лучшей маскировкой, но не все в Лиге

разглядели наши лица. Из живых.

– Может, никто тебя не узнает, - сказала Айлин.

– Может, - я проклинала себя за это. Хватит «может». Но, может, этого никак не

избежать.

– Плакаты по всему городу, - сказала Айлин, бросая шляпу на стол из дерева с

вставками из оникса. Он был дорогой, может, нам хватило бы этих денег на побег. С такой

наградой сбежать будет сложнее.

– Солдаты развесили их, - добавил Данэлло. – Многие люди не рады. Мы видели, как

один из владельцев магазинов сорвал его перед солдатами. Он назвал тебя героем.

Герой и убийца.

– Они вернули плакат, и он снова его снял, - Данэлло покачал головой. – Тебе стоило

его видеть.

– И они его побили, - сказала Айлин. – И мы поспешили прочь.

Люди, которых я не знала, страдали, защищая меня. Вот так герой. Что бы я ни

делала, кто-то страдал.

– Ты в порядке? – спросил Данэлло, взял меня за руку и потер большим пальцем мои

костяшки.

– Я не ожидала этого.

– Ты знала, что Герцог будет тебя искать.

– Нет. Владелец магазина. Люди страдают из-за меня.

Айлин надулась.

– Ты спасла тридцать Целителей, не дала Светочу украсть пинвиум, почти плюнула

Герцогу в глаз. Конечно, они за тебя заступаются.

– Лучше бы не заступались, - мне хватало ответственности и без этого. Я втянула

всех в это, я должна была защитить их. Бабуля говорила, что спасенная жизнь была

долгом.

– Теперь ты герой, привыкай.

Или убийца, смотря кого спросить.

Дверь задрожала от стука.

– Мы кого-то ждем? – тихо сказал Данэлло.

– Солдат, желающих арестовать нас? – не смешно пошутила я. Данэлло указал мне не

выходить. Мы с Айлин отошли, а он выглянул в окно.

– Собиратель ренты, - прошептал он.

Я напряглась. Мы платили за месяц на прошлой неделе.

– Может, она уйдет, - сказала я.

Снова стук.

– Или нет, - сказала Айлин.

Данэлло вытянул руки.

– Что мне делать?

Настойчивый стук. Она привлечет так внимание. Соэк покинул кухню с деревянной

ложкой в руке. Он держал ее как оружие, и не зря. Он был в той комнате с Тали.

– Я знаю, что вы там, - крикнула она. – Откройте и поговорите со мной.

Ради Святой Сэи, только этого не хватало.

– Открывай, - сказала я, проходя в прихожую.

Она не ждала приглашения. Прошла мимо Данэлло ко мне.

– Рента.

– Мы уже ее платили.

– Еще раз. Подняли.

Я скрестила руки и пыталась не кричать. Украшения убедили ее, что Айлин, Тали и я

были дочерьми Зертаника. Она удвоила ренту, чтобы взять часть себе, но позволила нам

остаться. Она могла выбросить нас, а нам было некуда идти.

– Сколько?

Она улыбнулась и вручила мне один из плакатов.

– Пять тысяч оппа.

ДВА

Я не знала, кричать или дрожать.

Данэлло помрачнел.

– Как можно ее выдать? Она – гевегианка, как и вы.

– Я могла сразу пойти к генерал-губернатору и получить деньги. Но я этого не

сделала. Но я не могу упустить пять тысяч оппа, - она оглядела дом, глаза блестели от

жадности. – Это все равно не ваше, так почему не дать мне немного? И всем хорошо.

Если она заберет много, это привлечет внимание на рынке. Только там в Гевеге

продавали украденные вещи, и хотя солдаты не разгоняли их, если много роскоши

попадет на рынок, люди заметят, и им придется доложить. Повезло бы обеим сторонам,

если бы она не была такой жадной. Но она не могла выдать нас владельцу басэери, потому

что он, узнав, что Зертаник мертв, заберет все в доме себе.