Он был лучше. Дерево сияло, рисунок на нем был темным.

Айлин и Джован миновали нас и прошли к ювелиру. Айлин удивила нас прошлой

ночью своим рассказом о том, как ее любимый умер во время случая на пароме, она

осталась одна, и теперь ей нужно было продавать все его подарки. И ее госпожа якобы

дала ей парочку безделушек, чтобы утешить ее. Она выглядела как горничная, ворующая

украшения госпожи.

Торговка провела пальцами по деревянной крышке и подняла ее. Серебро сверкало

рядами.

– Дам двести за набор.

– Столько стоят одни подсвечники.

Уголки ее рта напряглись на миг.

– Или даже сотню.

Я пожала плечами, изображая безразличие. Но сохранять спокойствие было сложно.

Двести оппа я никогда и не видела.

– Твой мальчик вообще говорит?

– Только когда кто-то пытается украсть рыбу из наших сетей, - скрестил

мускулистые руки Данэлло, глядя на нее.

Мне показалось, что на миг я увидела улыбку.

– Тебе повезло, девочка. Посмотрим, может, я… - она медленно разглядывала

предметы, пытаясь решить, как обмануть нас.

– Но это авантюрин! – закричал знакомый голос. – Он должен стоить больше.

Я повернула голову и попыталась не задохнуться. Собирательница ренты спорила,

размахивая статуэткой перед лицом торговца. Я отвела взгляд и надеялась, что она нас не

заметит.

– Триста, - закончила торговка.

– Не меньше шести сотен.

Она пожала плечами.

– Можете продать кузнецу, - она не убирала руки с ящика.

– Отдать крысе из басэери серебро моей тети? – я развернулась и рявкнула. – Ну уж

нет.

Собирательница посмотрела в мою сторону и развернулась. Она увидела меня и

серебро на столе, прищурилась так, словно я продавала ее собственность.

Тали и Соэк за ней ушли от торговца. Тали начала улыбаться, отворачиваясь, значит,

у нее все прошло хорошо. Айлин и Джован были у ювелира, но украшения были

завернуты, так что конец был близко.

– Как насчет пяти? – сказала я.

– Вы меня так обворуете.

Собирательница ренты шла к нам. Данэлло перехватил ее по пути.

– Что ты делаешь? – спросила она у меня. – Что ты продаешь? Твои друзья тоже

здесь? – она развернулась. – Вон один! Где остальные?

Торговка нахмурилась и убрала руки от ящика.

– Наверное, сейчас не лучшее время.

– Все хорошо, - быстро сказала она. – Не о чем переживать.

Данэлло держал женщину за руки, но она не унималась.

– Я могла тебя выдать, но не стала! Ты в долгу передо мной.

Торговка теперь смотрела на собирательницу, хмурясь, словно она усиленно думала.

А потом она посмотрела на меня.

О, Святая Сэя, только бы она не узнала меня.

Айлин взбила мои волосы так, чтобы голова выглядела больше, чем на плакате, и

накрасила мне глаза и щеки, чтобы я выглядела старше.

– Я тебя знаю?

– Нет.

– Это мое, - собирательница ренты прошла мимо Данэлло и схватила серебро.

– Нет! – я забрала их вовремя, но торговка пятилась с тревогой на пухлом лице.

Толпа собиралась, кто-то смотрел от скуки, другие ждали, будет ли бой, не отлетит ли им

что-нибудь.

– Не пытайся меня обмануть, Преобразователь, или пожалеешь!

Я сглотнула. Торговка вскрикнула.

– Ты же с плаката!

– Сделки не будет, - я бросила ящик с серебром в воздух, Данэлло толкнул

собирательницу ренты в толпу. Она упала, сбила нескольких людей, деньги и серебро

разлетелись по улице. Поднялись крики тревоги и радости, никто не думал обо мне.

Я пошла к пекарне быстрым шагом, но не на бегу. Солдаты ходили по улицам, но

торговцы платили им, чтобы они не ходили на рынок, зато они могли схватить того, кто

убегает оттуда.

– Кто-то идет за нами?

– Вряд ли. Торговца не оставит свое место. Не думаю, что остальные слышали, как

собирательница тебя выдала.

Я могла лишь надеяться.

Мы спрятались за выступом. Пекарня была напротив, но я не хотела заходить, если

нас преследовали.

– Погоди, кто-то вышел из переулка, - сказал Данэлло. – Парень девятнадцати или

двадцати лет. Думаю, он что-то ищет.

Я выглянула. Данэлло был прав, но он не просто что-то искал, а и уходил.