И вот тут Харитон столкнулся с настоящим Ильей Плехановым. Жестоким. Хитрым. Коварным. Не знающим пощады…

Раз!

Удар ногой чуть ниже коленной чашечки заставил Харитона взвыть и открыть от удивления рот.

Два!

Удар другой ногой, коленом, в солнечное сплетение — и как* он только достал?! — заставил Харитона позорно поклониться маленькому Илье.

Три!

Удар сдвоенных кулаков пришелся точно в основание шеи, заставив Харитона рухнуть к ногам победителя.

Шум от падения могучего тела был таким, что наконец-то на ребят обратили внимание. И тотчас бросились со всех сторон, еще не понимая, что случилось…

— Эй, мужики!..

— Что с ним?..

— Почему он лежит?..

— Ему плохо!..

— «Скорую» давай, «скорую»!..

— Человек умер!..

Крики. Ругань. Гвалт.

— Дайте же посмотреть! Дайте посмотреть! Ну дайте же посмотреть?! — истошным голосом просил крохотный абитуриентик из Саратова, не успевший протиснуться в первые ряды зевак.

Илья спокойно наблюдал за всей этой суматохой, не делая никаких попыток помочь поверженному противнику.

Наконец Харитон стал подавать первые признаки жизни. Он шумно вздохнул. Оперся на руки и тяжело поднялся…

На маленького, тщедушного Плеханова старался не глядеть.

— Что случилось? — раздался грозный крик дежурного офицера.

— Да вот…

Толпа моментально расступилась.

— Я спрашиваю, в чем тут дело? — еще суровее спросил дежурный офицер.

— Нормально, — тяжело прогудел Харитон.

Илья удивленно приподнял бровь.

— Ничего не случилось, — продолжил Володя. — Это я так… Солнечный удар.

— Удар? — насмешливо переспросил офицер.

— Удар.

— Солнечный?

— Солнечный, — подтвердил Володя.

мясник

— Ну-ну, — неопределенно произнес офицер и, строго оглядев ребят, медленно удалился.

Абитуриенты, шумно обсуждая случившееся (никто так толком ничего и не понял), разошлись. Остались только Илья и Володя. Посмотрели друг на друга. И молча

протянули друг другу руки. Рукопожатие было крепким…

Так они подружились.

Володя Харитон был прирожденным военным, продвигался по службе легко, играючи. Илья Плеханов, напротив, оказался ленив, учился плохо и службу не любил. При случае всегда старался «слинять» с занятий, чем доводил преподавателей училища до белого каления. Особенно офицеров обижало то, что вид Илья имел вполне интеллигентный, и со стороны казалось, что из него можно веревки вить. Но это только казалось…

Харитон, зная, что на самом деле представляет собой тихий Плеханов, лишь посмеивался в усы (у него уже тогда пробились усы, да не жиденькие какие-нибудь, а самые что ни на есть настоящие, мужские, густые и пушистые, как у актера Никиты Михалкова).

Училище научило их двум вещам. Во-первых, в армии им не место, как бы это сытно и привлекательно ни звучало — вслушайтесь в это слово: «офицер»!

Во-вторых, необходимо в жизни подчиняться только одному правилу, простому и железному, как Устав: если хочешь хорошо жить — научись давить людей.

Формулировка «хочешь хорошо жить» означала, в первую очередь, жить без материальных и прочих проблем и непременно интересно. А под словом «давить» подразумевалось не банальное — командовать, заставлять подчиняться, но и хитрить тоже…

Оба хорошо усвоили эти правила. Правда, Харитону больше нравилось подчинять себе людей сильных физически, а Плеханову — возиться с теми, у кого более слабая психика.

Это и определило их дальнейшую судьбу. Хитрый Плеханов «закосил» по здоровью, и его погнали из армии — уже лейтенантом, естественно. А Харитон, вымахавший к окончанию училища в огромного статного детину с чувственным ртом и плотоядными чертами лица, аккуратно и очень ловко перевелся в смежное ведомство — госбезопасность…

Жизнь раскидала их, протащила через многие круговерти, чтобы снова свести, да не просто свести в троллейбусе, как это частенько бывает с бывшими однокурсниками, а надолго и крепко бросить в объятия друг другу. И этому помогло время — запахло большими деньгами и такими возможностями сделать карьеру, что от этого захватывало дух. Друзья — теперь они считались настоящими друзьями, до гробовой доски и последнего похоронного стука — стали думать, как им жить дальше. И придумали…Заводилой, как это было и раньше, конечно же, оказался хитрый Плеханов.

К тому времени он уже защитил докторскую диссертацию по химии, имел свою лабораторию, занимался, в том числе, опытами над животными. Харитон, разыскав старого друга через свое вездесущее ведомство, предложил ему перейти к себе.

— Да брось ты херней заниматься, Илья! — возбужденно говорил при встречах Харитон. — Переходи ко мне! Я тебе все мигом организую. Дам лабораторию. Мужиков толковых. Баб…

— Баб? — весело усмехнулся Плеханов, успевший к этому времени поменять уже четвертую жену.