— А че это за мужик? Откуда он тебя знает?

Чума со всего размаха нажала на тормоза.

— Ты чего?! — удивился Генка.

— Ты слово дал, — злым, не терпящим возражений голосом напомнила ему Чума. — Ты слово дал, Генка, что вопросы задавать не будешь! Забыл?!

— Да ладно, — пожал плечами Генка. — Не хочешь — не говори, мне-то что?

Но на душе у него поскребывало. Хотелось ему узнать побольше о Чуме, ой как хотелось. Да и вожжи отпускать нельзя. Уж слишком много очков она набрала. Хоть и по делу у нб'е это все, а место свое должна знать. Иначе тогда зачем он, Генка, нужен?

— А откуда ты знала, что у него пистолет есть? — небрежно спросил он.

Она снова нажала на тормоза, да так, что он едва не ударился головой о стекло.

— Да ты что?! — заорал он. — Охре-нела?!

— Ты слово дал! — завизжала Чума. — Ты деловой или фраер позорный?! Будешь ты отвечать за свои слова или нет?!

— Ладно, — сказал Генка, — молчу. Только не тормози больше так, ладно?

Тон его был примирительным, и Чума успокоенно кивнула.

мясник

— Ладно, — сказала она и улыбнулась, что с ней бывало очень редко. Можно сказать, вообще не бывает.

— Эй! — сказал Генка. — Ты мне нравишься. Ты клевая девчонка, отвечаю.

— Да ладно! — она вдруг засмеялась, и

потрясенный Генка, впервые ее увидевший смеющейся, во весь голос загоготал:

— Эге-ге-ге-ге-ге-е-е-е-е-е-е-е-ей!!!!!!!!!!!!

Что еще надо четверым молодым людям? У них имелись деньги, машина, крыша над головой — и вся жизнь впереди. Настроение было такое, что, казалось, живем, братухи! Все у нас есть, а чего нет, так обязательно будет!

— Едем в Барыбино? — спросила Таня.

— Нет, — ответила Чума. — В Москву.

— Зачем? Что нам делать сегодня в Москве? Может, завтра? — На сегодня для нее приключений было слишком много.

— Да кончай ты! — кричал Генка. — Мы были уже с утра в Барыбине! Едем в Москву!

— Слушай, Чума, — сказал вдруг молчавший до этого Андрей. — Мы ведь случайно здесь оказались и не собирались выходить, ну, с электрички.

— И че? — напряглась Вероника.

— А тут этот твой инвалид, — объяснил ей Андрей. — Странно даже.

— Что странно-то? — сжала губы в пи-точку Чума.

— Ну, все это, — недоумевал Андрей. — Как в кино. Выскочили, сами не знаем где, а тут, оказывается, знакомые, которые нам должны. Ну, тебе…

— Это неважно, — нетерпеливо проговорила она.

Ну да, — согласился Андрей. — Выскочили черт знает где, а тут знакомые — с бабками, машиной.

— Это называется — рояль в кустах, — подсказала ему Таня.

Генка почесал затылок и заявил:

— Не знаю, как это называется, а мне это все равно нравится. Лучше рояль в кустах, чем говно.

Он немного помолчал и внезапно добавил:

— Только это действительно странно.

Чума выдохнула из груди воздух, словно решилась на что-то, и заговорила:

— Ладно, скажу.

— Внимание, пацаны! — завопил Генка. — Сейчас Чума нам расскажет за всю свою жизнь! Смертельный номер!

— Ничего я тебе рассказывать не буду, — покачала головой Чума. — Одно скажу: не хотела я его трогать. Ну, не то чтобы не хотела, думала очень много: трогать, не трогать… Думаешь, я не знаю, что он никогда мне бабки не отдаст? По закону он и не должен отдавать, кому что докажешь. Не докажешь — и пусть живет, гадина, не тронь говно, вонять не будет. По сравнению с другим гадом он так, пыль, дерьмо под ногами. Хотя сомневалась… Ну, а тут как будто Боженька все так сделал, чтобы я специально здесь оказалась. И Кузнеца послал, и Черепа, и станцию нужную. Я, как только мы на площадь привокзальную выскочили, сразу поняла — неспроста это.

Неспроста и Череп, и Кузнец, и станция эта. Значит, идти к нему надо и мочить. И брать все, что только можно взять. И то, если подумать, правильно Боженька все сделал: теперь у нас и бабки, и тачка. Только… — она запнулась и замолчала.

Некоторое время в салоне царила полная тишина, нарушаемая работой мотора.

Потом Таня осторожно спросила ее:

— Что — только?

Чума тряхнула головой:

— Так, ничего, — твердо ответила она. — Все, братва. Больше ничего не скажу. — Она помолчала и тихо добавила: — Пока.

И они снова замолчали.

Машина мчалась в сторону Москвы. Когда до въезда в город оставалось совсем немного, Чума остановилась и сказала Генке, кивнув на Андрея:

— Сходите поссать.

— Что? — переспросил тот, и вдруг, что-то вспомнив, хлопнул себя по лбу. — Точно, Андрюха-братуха! Выйдем, облегчимся.

Андрей не стал спорить, он сразу понял, что ему должны сказать что-то важное. Не говоря ни слова, он открыл дверцу и вслед за Генкой вышел из машины.

Оставшись наедине с Таней, Чума, не выходя из салона, перелезла на заднее сиденье и оказалась рядом с ней.