– Что-то серьезное случилось? Ты больна? Выглядишь очень бледной, – всматриваюсь в ее лицо.

– Я, кажется, беременна... – шепчет она в шоке. Виталик округляет глаза, а я молчу.

– Отцу будешь говорить? – спрашиваю.

– Отец вряд ли будет рад. И он спит еще в соседней комнате.

Я в еще большем шоке. Значит, либо Саша, либо Леша отец... И мне не нравятся оба варианта.

– Только не говори, что тогда вы с Лешей... О, бог ты мой, Эл, ты чем думала?

– Да ничем, как видишь, точнее, не тем, чем надо, – вздыхает она и губы начинают дрожать.

– Кексик, ну что ты наезжаешь, ей итак не сладко. Хочешь какао? – мягко спрашиваю, усадив ее.

– Меня тошнит, но спасибо... – слабо улыбается. И тут, по закону жанра, который о подлости, заходит собственной персоной златокудрый да голубоглазый красавец Алексей.

– Что за кислые мины у вас, товарищи? – вечно шутливый тон.

Я взглянула на Элину, которая сидела и нерешительно посматривала на меня. Ее ведь дело, говорить или нет. А мне вот печально стало, пусть я и не собиралась ничего строить и мутить с ним, но теперь он будет занят уж точно... Эх...

– Не придирайся, кудряш, – подмигиваю с улыбкой.

– Ладно, бог с вами. Че есть будем, дамочки? – спрашивает, стырив остатки какао с мисочки.

От разговора про еду Элина, закрыв рот ладонью, умчалась в уборную под удивленный взгляд провинившегося в этом.

– Что с ней? – спрашивает он, став вмиг серьезным. Причем, я бы сказала, чересчур... у него аж руки задрожали. Догадливый мальчик.

– То самое, – хмыкнул Виталик, а Леша рванул к Элине.

– Н-да, страсти-то какие, – допиваю какао и задумчиво кручу кружку в руке.

Ни дня без происшествий. И пусть это меня никак не затронуло, зато грядут перемены в команде. А ведь скоро конкурс. К которому мы хиленько готовимся.

День проходит как-то суматошно, все на ушах из-за беременности Элины, которая ребеночка хочет, ведь не мала уже. Следовательно, танцевать не будет, пока не родит, да и потом реже. Леша в шоке, полнейшем. Но сидит, прижимает бледную блондинку к себе, чем заслуживает уважение – не боится ответственности. Ужин готовим на костре, так как не слишком холодно, хоть и -2 градуса на улице. После мирно беседуем долго все вместе, это сплачивает.

Решив, что с завтрашнего дня начнем придумывать программу и каждый выскажет свое мнение, мы укладываемся спать, а Виталик, зараза, смотался на ночь... Позвонил его блондин писаный-описанный, блин... Ревную? Возможно.

====== Глава 25. ======

От автора: Итак, я немного пьяненькая) У меня кожаная свадьба!!! УРА УРА УРА! Глава чуть маловата, но вы уж простите, я праздную с мужем)

– Ром, малышка, просыпайся, – щебечет мне на ухо Кексик, чтоб его...

– Виталь, испарись... сделай вид, что тебя здесь нет, умоляю, – бормочу и отворачиваюсь. Спать охота и, судя по моим биологическим часам, еще очень рано.

– Кукурузка, мне гениальная идея пришла, когда мы со Стасом... в общем, неважно как и когда, но идея супер просто, идем покажу скорее... ты поймешь.

– Ненавижу тебя, – пыхчу, вставая, все еще глаз не открыв даже. Сажусь... итак, один глаз открыт – полработы сделано.

– Ну ты и лентяйка стала, раньше бы подскочила и побежала вперед меня.

– Старею я, друг мой, – загробным голосом произношу, тот аж передернулся.

– Тьфу ты, дура, пошли, пока все не проснулись.

И вот меня уже тащат через весь дом. А точнее, на третий этаж, их три здесь оказалось... я даже и не знала, блин. Разеватая... Тут была маленькая компактная студия. Пилон, зеркала и нормальный пол. В общем, тренироваться спокойно можно.

– Сколько времени-то, интриган? – зеваю весьма красочно.

– Семь утра.

– Ты с ума сошел, – недовольно бормочу и плюхаюсь у зеркала.

– Не-е-ет, это ты с ума сойдешь, когда увидишь.

– Ну, давай уже, не тяни кота за... хвост.

Тот скидывает с себя почти все, ну... в плане становится босым и лишь в джинсах да борцовке, да и та висит на честном слове.

– Ремень-то надень, штаны потеряешь, секси ты наш.

– Соблазняю? – подмигивает.

– Нисколько, я спать хочу.

Хмыкает. А после закрывает комнату, нет, не на замок, просто закрывает дверь. Что, кстати, разумно, ибо все еще спят. Включает музыку. Его пластика меня всегда удивляла, изящность линий, что он вырисовывал. Виталик чувствовал музыку безупречно, словно сам ее же написал. Каждая нота отдавалась движением, жестом, мимикой. Это удивительно. Правда, удивительно.

Песню он выбрал нетипичную, а точнее, это был совсем не его любимый репертуар. Такой вокал я называю пьяный. Ибо девушка пела явно не напрягаясь, легко, словно разговаривала с нами. Мелодия, не бьющая по мозгам, она ритмичная, но под нее можно танцевать разнопланово, от быстрых порывистых движений до плавных текучих, эротичных.