Однако вместо ответа эта блондинистая зараза расхохоталась на всю палату. Издевается, значит.

– Серьезно? – вскидывает бровь, посмеиваясь.

– Да пошел ты! – фыркаю и сваливаю. Это уже третий раз. Я каждый день пытаюсь нормально у него хоть что-нибудь спросить, а в ответ ирония либо издевка.

Выхожу на холодный воздух улиц. Поправляю ворот своей куртки и шагаю к ближайшему магазину. Виски... он мне нужен, ибо я точно свихнусь скоро от навязчивых мыслей о том, что меня нагло в глаза обманывает собственный брат. А это значит лишь одно. Он нашел ее.

Звонок разрывает тишину. Поднимаю нехотя.

– Малик, Мариша у нас сегодня вечером. Приедешь? – голос матери тревожен. Ох, мам, прости меня, твой сын такой идиот.

– Я выпил немного, но скоро буду.

– Точно немного?

– Точно, я уже вызываю такси, – мягко отвечаю и, закрыв бутылку с виски, собираюсь поехать к единственному смыслу моей скучной жизни.

====== Глава 27. Часть первая. ======

От автора: Эх, я грущу, и она грустит. Вы уж простите.

Дом, милый дом...

Спертый воздух от того, что окна были заперты всю неделю. Ссутуленные цветы в вазе просятся на помойку... Грустно и пусто. Серое унылое небо, снега почти нет, и деревья стоят уродливые, без единого листика. Отвратительно... Ненавижу такую погоду! Ненавижу, когда выкипает молоко, когда Феликс грызет очередные тапки, ненавижу соседа, что делает ремонт, а его трели жужжащей дрели на ухо раздражают и приводят в неистовство.

И нет, я не ворчу... Хотя ладно, ворчу, просто мне правда скучно и я устала ждать, что он позвонит, точнее, я больше не жду. Навязчивые сны с его участием порядком надоели. Тело, которое ноет, прося внимания, льдисто-голубые глаза, что прожигают меня насквозь, и в придачу серые, полные беспокойства. НАДОЕЛО! Да, я бунтую, противлюсь и вредничаю, но ничего с собой поделать не могу...

Закипятив молоко во второй раз, ибо в первый у меня оно тупо выкипело, я, наконец, сделала себе какао. Поджарила тосты и сидела грызла их, пялясь на чудовищную погоду за окном. Упадочное настроение давило и скручивало меня, депресняк противно перебирал когтистыми лапками, желая примоститься, как домашний питомец, внутри меня.

Звонок – настойчивый такой, писклявый. С гримасой, полной недовольства, шурую к двери.

– Лимона объелась? – приподнимает бровь не кто иной, как Кексик. Он как чуял, что я тут на грани провала в бездну безразличия ко всему.

– Ты меня бесишь, – фыркаю ему в лицо и иду в квартиру.

– Понятно. Значит так, собралась, оделась и пошла за мной, – руки в боки, весь из себя такой важный, тьфу.

– А не хочу, – копирую его.

– Заставлю, – спокойно отвечает.

Смеюсь в ответ, но не от того, что смешно, а просто не знаю я, что ему сказать. Тот угрожающе приближается. И вы думаете, я его боюсь? Ха...

– Ром, я серьезно.

– Отвали, и без тебя паскудно на душе. Чего привязался? Я бы на тренировку пришла, там бы и делал мне мозг.

– Подруга называется, – кривится.

– Ага...

Рывок, я не ожидала, потому шлепнулась прямо на диван, что был за спиной, а эта скотина лохматая на меня свалился, довольный как слон.

– Что с тобой опять?

– Уместный вопрос, когда ты на мне лежишь, кабан, – возмущаюсь, но настроение чуть лучше становится. Неужто я расклеиваюсь от того, что мне скучно? От того, что рядом никого?

– Бубнишь – значит, не все потеряно, и я не кабан! Во мне нет ни капли жира, – сводит вместе брови, смешной... Тыкаю пальцем в морщинку между ними и начинаю хохотать. Люблю его, хоть он и гнида.

– А это что? – с упоением оттягиваю кожу на его животе. По правде говоря, там почти стальной пресс... И кожу оттянуть тяжеловато, но надо же придраться!

– Ах, ты, – шипит и начинает меня тискать. Да-да, именно тискать своими загребущими лапищами. Пищу как резанная, вместе с тем смеюсь, Феликс юлой носится возле дивана и тявкает, ему явно нравится то, что хозяйку мучают.

– Виталик, ну перестань, а-а-а, я не могу уже, – воплю и пытаюсь отпихнуть его. Но не тут то было. Он только с виду почти восковой и хиленький неженка, в самом деле тот еще мужлан. Крепкие мышцы, сильные руки.

– Не-а, ты наказана, противная, – не без удовольствия протягивает и наваливается на меня, с удвоенной силой щипая мои бедные бока.

Я не знаю, что предпринять, ибо брыкаться бесполезно. Бить его тем более, щекотать и щипать не могу – ногти мешают. Я, гаденько улыбнувшись, впиваюсь в его губы, когда тот слишком близко оказывается. Замер... вот как статуя, ей богу. Смотрит глазами полубезумными. И чего меня черт потянул-то продолжить свою пакость? Облизываю его пухлую нижнюю губу, проскальзываю в приоткрытый рот, заманиваю, распаляю. Ноги, что до этого сжимали его бока, скорее в шутку опускаются на его поясницу, прижимая к себе сильнее. Забираюсь под его майку рукам, провожу по горячей коже спины ногтями.