Он потерял это. Последний клочок своей человечности, если у него она когда-то и была, она исчезла. Его глаза наполнены обещанием пыток и боли.

Он водит кончиком своего пистолета над выпуклостью моей левой груди, постоянно сокращая круги до того, как жестко не толкает в нежную плоть моего соска, вынуждая меня вскрикнуть от боли.

— А сейчас, тихо, Фей. Не беспокойся о том, что грядет, просто выведи нас отсюда, прежде чем я раскрашу эти стены твоей кровью и оставляю твой симпатичный труп, в качестве прощального подарка твоему дорогому мужу.

Хватая меня за нежную кожу между шеей и плечом, он выталкивает меня в узкий коридор к моей неизбежной погибели.

Если я уеду с ним отсюда — я мертва. Или ещё хуже.

В моём мозгу проносятся фантастические мысли о том, чтобы завести его в тупик, даже зная о том, как это ужасно закончится для меня.

Если я смогу заманить его в неправильном направлении, это может дать Коулу или кому-то ещё шанс найти его, прежде чем ему удастся исчезнуть.

— Не-ааа, даже не думай об этом, дочь моя. Я, возможно, и один раз прошелся по этим коридорам, когда был ещё ребенком, но я узнаю, если ты попытаешься завести меня в ловушку, — его рука жестко сжала мягкие мускулы на руке, в то время как ствол его пистолета направлен мне между лопаток. — Поверни здесь налево, а затем на третьем направо. Я могу быть старым, но я не глуп. Я помешал дурацкому заговору твоего мужа, в конце концов. Скажи мне, сколько лет он жаждет моей крови?

Когда я не отвечаю, он продолжает:

— Вероятно, начиная с того дня, как я трахнул его мать и послал видеозапись его отцу. Хантеры никогда не любили делиться, — он приглушенно пожаловался. — Такой позор — пропадать впустую женщине с такой красотой, как Мелинда. Она была бы отличным призом, вместо твоей матери-шлюхи. Однако Хантер, возможно, одурачил тупую суку, которая породила тебя, и она поверила, что он спасет её, но мы-то знаем, кто выиграл в той игре.

Он наклоняется к моему уху, его хватка на моей плоти становиться жёстче, дуло пистолета оставляет кровоподтёк на моей спине.

— Дело в том, Фей, что я всегда побеждаю. Я подстрекал войны, финансировал массовый геноцид и каждый могущественный человек в Англии в моём кармане. Коулу даже глупо было думать, что он когда-нибудь сможет…

— Крэйвен!

Диким ревом произнесенная наша фамилия доносится издалека. Рев отдается эхом от стен и оседает прямо в моем животе.

«Коул».

— Время двигаться быстрее, дитя. Кажется, твой муж скучает без тебя.

Я спотыкаюсь в попытке замедлить нас, но мой отец удерживает хватку задней части моей шеи и толкает меня вперед.

— Не заставляйте меня стрелять в тебя, не сейчас. Мы зашли так далеко, малышка. Давай не задерживаться на заключительном препятствии. Если ты снова упадёшь, я просто буду ждать в темноте и убью твоего нового мужа, как только увижу. Затем ты пойдёшь со мной без каких-либо преград. Так что делай, бл*дь, как говорю, и двигайся.

Он подчеркивает своё заключительное слово холодным металлом дула пистолета, впивающегося в мои рёбра.

Через пару минут мы оказываемся у выхода из бункера, металлическая дверь в каменной стене захлопнута, и мой отец вытаскивает водяную бочку из угла комнаты, подпирая ею дверь с целью задержать моего мужа. Затем, щёлкая пистолетом, он указывает мне, чтобы я начала взбираться по лестнице.

Я слетаю с люка, мои колени жёстко приземляются на твёрдую землю загона, и мой отец только в секунде позади меня.

— Как удачно. Выглядит так, как будто они знали, что мы появимся.

Он тянет меня за волосы и тащит к ожидающему транспортному средству. Автомобилю Коула, оставленному, чтобы гарантировать мою безопасность, теперь превращенному в удобный выход для спасения сумасшедшего, которым является мой отец.

Он толкает меня на место водителя — пистолет приставлен к моей голове. Мы сваливаем с поля на большой скорости, и взгляд в зеркало заднего вида высвечивает трех мужчин, выскакивающих из открытого люка.

Коул, Люк и Грим.

Люк поднимает свой пистолет и стреляет, раз за разом, все попытки тщетны, пули отскакивают от бронированного транспортного средства, как мелкая галька ударяется со стуком о гранитную стену.

Мой отец крутится на сиденье и смеётся над быстро исчезающими фигурами трёх единственных мужчин, которые могли бы меня спасти.

Моё сердце остановилось у меня в груди, царапаясь о грудную клетку, пытаясь вырываться на свободу. Оно оплакивает не свою владелицу, а мужчину, оставленного позади в пыли, кому было отказано в мести.

Если мне суждено страдать, так тому и быть.

Я буду одновременно мстителем и палачом, даже если мне придётся выкопать самой себе могилу.

Самое забавное в мести, что она может превратить любого в убийцу.

34

— Его здесь нет, сэр. Всё вокруг обыскали, и все его люди либо захвачены, либо убиты. Никаких признаков Алека Крэйвена.

Ярость врывается в мои вены, и зверь ревёт во мне, чтобы вырвать горло человеку передо мной. Мужчине, который посмел сообщить мне, что мы упустили Алека Крэйвена. Снова.