На втором месте в моей рейтинге была такая картина. У сверкающего "Ауди" на обочине сидят пожилые, но чистые и аккуратные старик со старухой, с ромбиками, сигнализирующими о высшем образовании, перед ними накрытый стол, вино, закуска. И подпись: "Закончился бензин? Не страшно. Просто подождем". Ну и указатель - В РАЙ.

Третья картина - мальчик на перроне с родителями. У мальчика на веревке точная копия Тойоты. Из нее выглядывают куклы, очень похожие на самого мальчика и его родителей, чем-то опечаленных. Такой комикс. Муж спрашивает у жены: "А где же расписание, какая платформа, с какого пути?" Жена отвечает: "Успокойся дорогой, мы на верном пути и все платформы наши".

6.

Увы, все мои планы пошли крахом. Я это понял сразу, как только, 15 июня, в воскресенье, увидел лицо этой самой хозяйки "Фортуны". На ее лице было нарисовано страдание, нарисовано ярко-красной вульгарной помадой, какой-то нелепой крем-пудрой, и черно-синей краской для ресниц. И как-то мне стало сразу понятно, что это я заставляю ее страдать.

Эта толстожопая несимметричная тварь сказала:

– Сядьте!

– Я постою.

– Сядьте, молодой человек! Не запомню, как вас зовут. У меня где-то записано. Но не помню, где.

– Михаил Александрович.

– Да, точно. Что-то в этом роде. Так вот, Михаил Александрович, нам не нравится, как вы справились с заданием. Это насмешка над нашими потенциальными покупателями. У вас есть свой автомобиль?

– Нет, - сказал я.
– И в раю я не бывал.

– Тогда понятно. В ваших работах нет восхищения, нет роскоши, на ваших машинах не хочется ездить, ими не хочется хвастать, их не хочется покупать. Это я вам как хозяйка автосалона говорю.

– Но вы же сами хвалили мои работы на прошлой неделе, - так оно и было, между прочим.
– Вы даже поместили их в рамки.

– Я не хотела вас расстраивать, думала, вы как-то и сами поймете, что-то исправите. Но вы не поняли и не исправили.

– То есть, вы мне не заплатите?

– Нет, конечно.

– Можно, я заберу портреты себе?

– Смеетесь? Об этом не может быть и речи. Я потратила на вас уйму времени и денег, каждая рамка - 8 тысяч. Все, вы свободны.

Она потратила на меня уйму времени. Тварь, тварь. Я понял, она решила меня кинуть.

– Я не уйду. Я буду кататься по полу. Дайте хотя бы десять тысяч.

– Ничего я вам не дам. Впрочем. Вы тирамису ели?

– Ел.

На самом деле не ел я никакого тирамису, но слышал и даже видел, как другие ели. Неловко было сказать, что я не ел тирамису. Мужчина за сорок и не ел тирамису. Это какой-то моральный урод или нищий. Так же как в пятнадцать: ты спал с девушками? Конечно, я спал с девушками. Как может быть иначе? А я не спал с девушками в пятнадцать лет и даже в двадцать. Более того, однажды в бане общего пользования ко мне абсолютно голому приставал какой-то небритый мужик. Так вот и это тирамису.

– Ролл Филадельфия? Вам известно такое блюдо?
– спросила она следующим номером своей программы.

– Известно.

– Панна-котта?

– Конечно.

– Бламанже?

– Его подают с шампанским...

– Меренга?

– Да.

– Брауни, фандана?

– Конечно.

– Вас не легко удивить. Папайя?

– Что это?
– решил я прервать глупый разговор, о папайе я слышал, но не ел.

– Вот угощайтесь. Это папайя.

Она достала из холодильника что-то зелено-оранжевое с черными маленькими косточками, напоминающими черную икру.

– Если у вас это действительно первый раз, можете загадать желание. Загадали? Это моя плата за вашу работу.

Спорить с ней было бесполезно. Все знают, что она как-то связана с мафией, муж ее был связан и его даже за это убили, и, получается, это еще хорошо, что я вырвался из ее трехэтажного замка живым. Но как жить дальше, я не знал. Я был в отчаянии. Хорошо, что у меня больше нет жены Татьяны, а детей никогда и не было.

7.

В минуты отчаяния мне часто хочется выпить. Тогда я иду к другу. Тогда у меня был друг. С друга я, кстати, рисовал хозяина "Мерседеса", который меняет колесо. Понравилась ли ему моя работа, я не спрашивал, а сам он ничего не сказал. Наверное, не понравилась.

О! Что это был за друг! Большую часть жизни он проводил в гараже. Гараж достался ему от отца, который всю жизнь мечтал купить автомобиль, но не успел. Жизнь так быстротечна, а автомобили в те времена стоили так дорого, отец друга не встретил свой автомобиль. Не догнал.

Гараж - бетонная конструкция площадью 23 квадратных метра, есть смотровая яма. В яме - банки с солеными огурцами. Они стояли там уже лет десять. Сергей говорил, что у него есть планы на эти огурцы. Какие именно, он не говорил, но понятно, что они как-то связаны с самогоном. Потому что самогон в его жизни был смысловой доминантой.