– Не убивайте Бар, меня заставили. Я...
– Жалобным тоном начал лысый. (Прим. Бар - уважительное обращение к барону.)

– Писать умеешь?
– Спросил я, уперев нож ему в левую щеку и слегка надавив.

– Да-а...

– Хорошо. Еще одно слово, пробью рот навылет там нож и оставлю.

В карманах куртки у лысого оказались сухари и орехи. Нож из сапога, широкий пояс с карманами, пристегнутыми флягой на литр и широким ножом в ножнах я с него просто снял.

– Двигай к трактиру.
– Устраивать не простой допрос в поле, на мокрой земле желания не было. Трактир пустой по моим наблюдениям остался. Там сухо и лампу можно зажечь. На свету по глазам, мимике и рукам можно видеть врет человек или нет. Не всегда конечно, но если обучен, то можно.

К трактиру вернулись молча. Лысый только сопел и вздыхал, но рот не открывал. Угроза подействовала. Трактир как я и предполагал, оказался пустой. Зашли, заперли. То ли руки трактирщика с перепугу плохо слушались, то ли огниво отсырело, которое он в корзине вместе с продуктами нес, но он долго не мог зажечь масляную лампу. Пришлось показать, что я энерг, зажег лампу с пальца струйкой пламени. На лампу много энергии не нужно, она и от искры загорается. Трактирщик только охнул. Впечатлился... бедняга. Сели за стол в зале, подальше от входной двери. Лампа на столе. Я спиной к стене, лысый передо мной.

– Руки на стол, чтобы я видел и рассказывай, куда и почему бежал.
– Рублеными фразами проговорил я. Рук его я не боялся. Оружия у него не было. Я тщательно обыскал. Но руки первыми выдают ложь. Чем больше движений они делают, тем больше врет. Потом мимика рта, кивание головой и глаза.

– Так я сразу Бар понял, по вашему взгляду, что вы ищейка королевская. Если уж ищейка добралась, жди латников королевской стражи вскоре. Фор и Каро мне не поверили, "Пацан он барыжный. Пацан". Я им говорил, что так сверху донизу барыжки не смотрят, что аж мурашки на спине. У меня чуйка. А вы Фора и Каро... Эээ-ээ...

– Это те двое, что я у тебя видел?

– Ну да они ээ-э... оставил их Верес за селом смотреть.

– Забудь. Бездна их забрала.
– После моих слов, лысый даже повеселел.
– Теперь все с самого начала. По порядку. Без утайки. Пока латники не подошли, можешь спасти свою разбойничью жизнь.
– То. Что Трактирщик принял меня за королевскую ищейку, отрицать не стал. Сам еле сдержал улыбку. Правду говорят, каждый видит свои страхи, чем их больше, тем чаще. Но это даже лучше. Есть чем давить на него. О подвалах королевской стражи ходят самые жуткие слухи. Короли и королевы, вроде спорят даже, палачи, какого королевства лучше пытать умеют. Конечно, большинство ужасных баек просто слухи, чтобы пугать народ. Но пытают там точно.

– Да ногтем никого... Поверьте, Бар... Заставили, обещали паукам болотным скормить... Оком Небесным...

– Рассказывай, как вы тут разбойничать начали и быстрей. Мое терпение не бесконечно. Спалю вместе с трактиром.

– Ох, не надо... Ох, не надо...
– И трактирщик, поерзав на лавке, чуть задумавшись, продолжил.
– Ну, когда старый барон помер, сыновья его в замок вернулись. Ээ-ээ. Они на западной границе года три были. В баронских войнах на границе они сражались. Вот за кого, я так и не понял. Уезжали, пять латников на двоих с собой вели. А вернулись, каждый больше десятка с собой привел...

– Где же они на войне солдат набрали?

– Так, по лесам набрали. Они там, где села пожгли да пограбили, ушедших в разбой землеройцев ловили и под себя ставили. Кто не согласен или бежать хотел, живот крестом резали. Ээ-э... Ну, вот вернулись они. А края то у нас бедные. Не растет на нашей земле почти ничего. Сахар делать, как соседи много не можем. Леса на дрова для выпаривания сладкого болотного корня почти нет. На все село нет ни одного мохнача. Устанем корм ему собирать. А в болото его пусти, так потонет он там. Где же тут баронов, да столько латников с мохначами содержать. Ну... Ээ-ээ... Тут тогда всего четыре дома жилых стояло. Вот братья бароны и решили караваны прибирать. Не часто, раз в несколько месяцев такое творят. Но те, что товаром побогаче загружены. Патрули баронские караваны в баронстве смотрят и если прибрать его нужно, Вересу сообщают через мальчишку посыльного с замка. Наши, кто местные проводниками идут. Есть на болоте места гиблые. Идешь вроде ничего, а потом как пьяный сразу, вскоре вообще все падают, а мохначи на ногах еле стоят. Если с такого места не вывести, то помирают, что люди, что мохначи. Наши знают, лицо мокрой тряпкой прикрывают и через нее дышат, а караванщики падают. Вот тут Верес со своими появляется, мохначей груженных выводит, а караванщиков обирают, сами помрут. Товар и мохначей за болотом сдают. Сюда в королевство ведь караван и товар не вернешь. Такое сразу увидят соседи. Я как понял, что с караванами не чисто. Сразу уйти хотел. Да догадались они. Лупа и с ним двое меня в болото потащили связанного. Болотной жижи напился, на всю жизнь хватит. Обещали паукам поедателям оставить. Это сейчас паук укусит, рука или нога на пару дней отнимется. А то прошлой весной было, как раз когда пауки яйца тогда их укус сразу в бревно все тело превращал. Уговорил я не убивать меня. Ох, страшно было-то... Вот тогда мне Верес и сказал, что живу я, пока трактир обслуживаю.

– Что значит Верес со своими. Какие такие свои?

– Ээ-ээ так это же латники, что Бароны на западе с разбойников себе набрали. Верес, Лупа и остальные. Семеро их всего. Тут живут. Вон по избам девки их сидят. С собой они их привели, чтобы было потрусить кого в кровати.

– Фора и Каро тоже с Вересом пришли?

– Каро да. А Фора он наш местный.

– Кому Верес сдает товар за болотом?

– Ой, не знаю. Барыга, да отрыжка бездны его только называют, а вот имени ни разу не слышал.

– Верес ушел караван бить, когда вернется.

– Да уже восьмой день как караван ушел. Скоро должен быть. Я ушел в ночь, чтобы уйти подальше...

– Скоро это когда?

– Да Бар... Могли и сегодня прийти под ночь. Что там за товар, как сторгуются. Да слава Оку Небесному не пришли...

– Почему под ночь приходят.

– Так в болото не поле. В жижу не уляжешься. Вот все переходы разбивают на светлый день, чтобы в темноте не оступиться, да в гиблое место не забрести.

– Как делятся с Баронами.