– Я к роженице, живет тут через дорогу. Девчонка вторые сутки никак не разродится. Худая как щепка, а зачала от богатыря.
– Кутаясь в тонкий плащ на меху, она протяжно вздохнула: - Ты едешь в дом нашего градоправителя.

– К Суро?

– А других градоправителей в Берите и нет.

Повитуха прошла к калитке, тяжело ее открыла и пропустила вперед меня:

– Не пугайся, не одна ты там будешь, у него уже трое лекарей. Но шить, как сама знаешь, не могут, предлагают тряпками стягивать.

Значит там работы на час или полтора, промыть и зашить, если дело не серьезное.

– А что случилось?

– День назад младший сын Датога Суро в пещерах прятался под городом Черхи. Что там, да как не знаю, не видела. Только сегодня мальчонку домой привезли. Лекари сказали, что ноги правой больше нет и ходить он не будет.

– Отрезали?

– Датог не позволил, ищет помощи.

Вспомнила, как то же самое дядьке моему говорили, когда он в расщелину упал. И не сбылось ничего. Захар с отцом моим к его ногам жгутами палки прикрепили, и на вытяжку к изножью зацепили. Морат полгода в постели провалялся, зверел, как оборотень, рычал не хуже рыси, за время своей неподвижности всех поубивать обещался, но встал. Коленями погоду чувствует, если в пути долго, то чуток прихрамывает, а все-таки ходит, на своих двоих ходит, а не поленом не печке лежит.

– Ты костей раздробленных не боишься? Крови, кожи?

– Куда мне бояться, не одну скотину с отцом разбирала.

– Ка-какую скотину?
– удивилась она.

– Животную, человеческую только шила. Я дочь мясника и травницы.

– Вот оно как?!
– женщина с облегчением выдохнула.
– А я уж подумала…, ну да ладно. Дашь старшему Датогу сразу при встрече. Она передала мне послание, сложенное вчетверо и поспешила вниз по улице.

– Людора, стойте. Как к Суро быстрее добраться?

– Сюда сейчас сани подъедут. Дождись!
– крикнула она.

– Дождусь. Быть может, и к вам на подмогу успею.

– Вряд ли.

Поспешила я с выводами, ой как поспешила. Сани не приползли, как это часто бывает в маленьких селениях, а прилетели, возница меня вместе с сумкой одним рывком на них втащил и, дав лошадям плетей, помчался дальше.

От центральных кварталов мы ехали к периферии, в сторону самого высокого участка к скрытой скале, как ее назвала тетя Варрия. Почему обитель градоправителя находится на отшибе и за скалой, я поняла лишь, когда мы завернули за угол. Огромный каменный особняк там попросту прятался. Скалой он был защищен от лавин и оползней, обрушивающихся на город с юга каждые три четыре года. Можно было бы сказать, что первый Датог Суро трусил, но в отличие от других построек Берита только его дом с крепостными стенными по краю, нависая над обрывом и пешей тропой, веками защищал город от незваных гостей из степи. С приходом оборотней в предгорье визиты грабителей из равнины Нариви прекратились. Но этот дом, как и люди старшего поколения все еще помнят те страшные времена.

Сани промчались через ворота и, разметав сугробы, затормозили у дверей заднего входа. Здоровый возница легко спрыгнул с козел, и меня на каменный двор опустил. Из-за мехового воротника, шапки и шарфа лица его я не видела, но по голосу поняла человек он не простой.

– Людора, вы дорогу знаете.

– Я не...

– Отставьте разговоры, ему нужна помощь, - он за руку завел в дом и, грохнув дверью, оставил меня одну в натопленной кухне.

То, что помощь нужна я поняла уже там. Некогда просторная и чистая кухня и добротными шкафами и столом, была завалена грязными окровавленными тряпками, кастрюлями и чашками с пахучими составами, железными инструментами врачевателей и битой стеклянной тарой, от которой кое-где вверх поднимался голубоватый дымок.

– Эй, кто-нибудь есть?

Ответом мне был грохот где-то наверху и громкие споры:

– Я сказал, что это поможет!
– протяжный говор южных морей я услышала впервые за семь лет. Так Захар травник раньше говорил, пока наши напевы не перенял.

– Вы не имеете права так утверждать...
– а это говорил северянин, у них голоса резкие, и после каждого слова, словно бы наступает пауза.

– Помолчите, я уже использовал свою настойку, вскоре жар спадет.
– О! А вот это уже наше наречие. Выходит местный лекарь тут тоже есть. Но двое других ему менее всего рады.

– Что?!

– Как вы посмели!

– Датог, позволил, - отрезал тот, чем несказанно позабавил лекаря с юга.

– Ваша трава была вымочена в вине, вы сами его недавно лакали.

– Пьянь!
– грубо заявил север.
– Отойдите от мальчика!

Исходя из послышавшихся возгласов и оскорблений, столкновения светлым головам не избежать. Сейчас север устроит свару с местным и юг, если будет умнее пойдет лечить сам. Я поспешила наверх. У лестницы встретила еще троих, мужчину среднего возраста и двух женщин. Прислуга или жильцы, были смущены происходящим, но не спешили разоравшихся врачевателей унять. Они стояли у дверей в ярко освещенную комнату и глазели на кавардак происходящий внутри.

– Доброй ночи, - поздоровалась я.
– Давно здесь так?

– Вторые сутки, - ответила мне женщина постарше.

– А с мальчиком что?

– Ничего хорошего, - слезливо выдохнула она и указала в угол, где среди кровавых простыней свернувшись в клубок лежит маленький человечек.

– Боже мой!
– я ухватила за руку грозного вида мужчину, выведя его из оцепенения.
– Заберите отсюда ребенка. В новую комнату, натопленную, немедленно.

– Торома сказано не двигать, - заметил он, буравя меня взглядом.
– И вы не Людора...