– Сядь.

Иван сел на оказавшийся сзади него стул.

– Покойниками интересуешься?
– спросила она.

– Только в некрофилы меня не записывай, - сказал Иван. Кое-какими специфическими терминами он после фрейдистской вокабулы мог теперь оперировать без словаря.

– Жалко его, - сказала Шурочка.
– Глаза у него голубые были, ты заметил? И усики. Всё отпустить их пытался. Только они у него плохо росли. Он ко мне сюда иногда заглядывал. Всё про собак рассказывал. И про семью свою.

– А фасовщица?
– пользуясь случаем, подхватил тему Иван.

Чтобы не очень утомлять ее ум этой темой, чтобы часть ее внимания от этой темы отвлечь (хоть и первая начала), перевести эту тему в разряд 'между прочим' и 'надо же о чем-то говорить', то есть не показать своей искренней заинтересованности, Иван положил ей руку на талию и слегка притянул к себе.

– Валентина?
– Она положила руку ему на плечо, рука слегка напряглась, как бы говоря: рано еще сокращать расстояние.
– И Валька заглядывала. Мы с ней не то что подруги, но жили в соседних домах. Иногда вместе с работы возвращались.

– Ты не находишь ничего странного в этих случаях?
– спросил тогда Иван.

– Скорее, скорбное в этих случаях я нахожу, - сказала кладовщица.

Кладовщица, повторил про себя Иван, сделав ударенье на о. Слово прозвучало забавно. Он улыбнулся.

– Тебе смешно?

– Нет, - сказал Иван.
– Я тоже скорблю. Хотя и не знал никого из этих людей, кроме Етишкина. Сколько их было всего? И часто такое случалось?

– Зачем тебе это?

– Страстно интересуюсь статистикой. Собираюсь поступать в соответствующий институт, - сказал Иван.

– Это в ментовский, что ль?

– Почему именно?

– Ну... Там с такими вещами работают. С трупами, - уточнила она.

– Нет, - сказал Иван.

– А я? Я тебя интересую? Или пока я не труп, не заинтересуешься?

– Я ж интересуюсь. Еще как, - сказал Иван, вновь пытаясь притянуть ее вплоть, и на этот раз притянул.

– Ладно.
– Она высвободилась из его рук. Придвинула стул. Села.
– Верю. Статистика, значит.
– Она нагнулась, открыла дверцу стола, вытащила стопу журналов. Вытянула из стопы один.
– Это я спецодежду списываю. А то - мыло...
– произнесла она, сморщив нос и оттопырив нижнюю губу.

– Стоп, - догадался Иван.
– В этом журнале отметки о списанной спецодежеде?

– Ну да.

– Покойных.

– Всяких. В том числе и покойных. Как состоявшихся, так и потенциальных. Ты пропадешь - и твою спишу.

– Вот только не надо, - сказал Иван, слюнявя палец и листая тетрадь.
– Да у тебя тут все подряд идет. Кто тут покойный, а кто нет? И потом, мне даты нужны.

– Зачем?
– быстро спросила Шурочка.

– Надо ж кому-то разобраться с этим, - сказал тогда прямо Иван.
– Люди гибнут, и никому до этого дела нет. Ни ментам, ни профсоюзам. Ни самим гибнущим. По фигу всё.

– По фигу, - согласилась с ним Александра.
– Въедливый ты, Иван. Быстро в жизни разочаруешься.

– А я ею и не очаровываюсь. Поэтому и разочарование мне не грозит. Даты могут быть совершенно не те. Например, он сегодня погиб, а списано через неделю.

– Нет, - сказала Александра.
– Хоронят обычно на третий день. Я после поминок прихожу сюда. Плачу и списываю, плачу списываю.

– Всегда?

– Всегда. Это как ритуал. Вернее, так: домой идти - страшно дома одной. Мишку рано из садика забирать. Вот и иду сюда. Здесь люди, все-таки.

– Есть и злодеи средь этих людей, - вставил Иван.

– Так что смотри, - продолжала Александра, не обратив внимания на его вставку.
– Где страница слезами залита, там и ищи.

– Здесь за какой период?
– заглянул Иван в начало журнала.

– За полный. Я почти что два года здесь кладовщицей работаю. А до этого другой период был.

– Какой?

– Тебя не касается.

– Дай-ка ручку твою. Я чистый лист отсюда вырву?

– Я те вырву. Видишь, прошиты и пронумерованы все. Я тебе чистый дам.

Первой вписал Иван фамилию сварщика. Проставил дату напротив нее. Ниже - Самолетова В., фасовщица. Правее - дата напротив нее. И так далее, отыскивая страницы со следами слез.

Апрель. Действительно, был от трупов свободен апрель. Но март и февраль - отягощены. И январь. В месяц по одному. Аккуратно в конце первой или в начале второй декады. Следующий был октябрь, а декабрь и ноябрь, таким образом, выпали. Затем три предыдущие пред октябрем месяца подряд шли трупы. В течение предыдущего года их было... Вот и здесь плакала, закапала страницу всю.