Мы садимся пить чай, здоровой рукой я разливаю кипяток в две чашки. Мириам весело щебечет, поедая печенки одну за одной, а меня не покидает чувство неловкости. Сухое печенье крошится во рту, застревая в горле, глаза невольно скользят к батарее.

Достаю тарелку, выкладываю на неё несколько печенок и ставлю на пол перед Сандрой. Она уже смирилась с новой ролью и как-то странно косится на меня. Мириам на секунду умолкает, умилённо наблюдая за моими действиями. Чувствую себя как дурак, проявляя обычное гостеприимство.

Сандра не притрагивается к печенью, и у меня возникает ещё более дурацкая идея - налить ей чая в пустую тарелку. Так я и делаю: подливаю сперва заварки, а потом горячей воды из чайника.

Всё это происходит в абсолютной тишине, намеренно созданной Мириам, чтобы подчеркнуть торжественность момента.

– Ну что, курица, нравится в гостях?
– она дёргает за цепочку, привязанную к трубе.

– Да, Госпожа, - почти шёпотом отвечает Сандра, размачивая печенку в чае.

– Снесёшь нам яичко?

Рука Сандры замирает с наполовину съеденной печенкой, губы сползают набок, она опять бросает на меня странный взгляд. Неужели это стеснение?

– Да, Госпожа, - на автомате отвечает она.

– Ко-ко-ко!
– воодушевлённо подхватывает Мириам.

– Ко-ко-ко, - понуро повторяет Сандра, поворачиваясь к нам попой и упираясь руками в батарею.

– Ко-ко-ко!
– настаивает Мириам.

– Ко-ко-ко, ко-ко-ко, - повторяет Сандра с каждым разом всё реалистичнее, пока расстёгивает джинсы и спускает их до колен. Самолюбие окончательно растоптано, уступив место удручённой растерянности.
– Ко-ко-ко, - она не детском утреннике играет курочку.

Розовые трусики в белый горошек двумя бантиками стянуты на попе вокруг прозрачного конуса, который, как влитой, сидит в самом центре. Чёрная ленточка шнуровки аккуратно пропущена сквозь белую тесьму. Довершает картину буква V в. центре конуса.

– Кооо-ко-ко, - горло Сандры наполняется слюной, наседки в курятнике позавидовали бы такой модуляции. Она выпячивая хромированный зад на обозрение. Выпуклые губы конуса удерживают его между холмами ягодиц, не давая провалиться.

– Коо-ко-ко, - Сандра тянется рукой к конусу, цепляет его длинным ногтем. Тонкая крышечка выскакивает ей в руку, открывая вид внутрь.

Белое яичко попкой смотрит на нас из гнёздышка. Оно глубоко в домике, пальцев не хватит, чтобы достать.

– Коо-ко-ко, - Сандра аккуратно отклоняется назад, подставляя тарелку с печенками. Но яичко не спешит вываливаться. Тогда Сандра садится на корточки над тарелкой, широко раздвигает бёдра и трясёт задом.
– Коо-ко-ко!

Неожиданно яичко вываливается и звонко стукается об тарелку. Это вызывает восторг у Мириам:

– Умная курочка! Снесла нам яичко! Нет-нет-нет, - останавливает Сандру, когда та начинает закрывать гнёздышко.
– Мы хотим ещё!

Ещё? Я ненароком заглядываю в дырку, когда Мириам поворачивает Сандру к свету. Там абсолютно пусто, только в конце бурлит алая лава. Дырка в попе Сандры выглядит чудовищно, будто труба вросла в анус, став его частью. Кажется, что это естественное отверстие в теле, предназначенное для откладывания яиц.

Мириам полна сюрпризов. Достаёт из сумочки голубой вибратор в виде мягкой овальной прищепки, засовывает его в трусики Сандре и защёлкивает одним концом в вагине. В руках у неё чёрный пульт управления размером с коробок.

– Хочешь попробовать?
– протягивает пульт мне.

– Давай лучше ты.

– Ну как хочешь, - Мириам зажимает кнопку.

Сандра вздрагивает, сжимается, неконтролируемый болезненный стон вырывается изо рта. Дребезжание вибратора заметно даже сквозь тонкую розовую материю. Кошка выгибает спину, цепляясь за батарею, чтобы не свалиться, вытягивает одну руку под себя, зажимая коленки, стоны перерастают в непрерывное мяуканье. Она получает огромное удовольствие, эти непривычные голосовые интонации от Сандры завораживают своей откровенностью. Зад ходит ходуном, дырка пляшет перед нами.