Кроем глаза Ида заметила, как Жюли гордо вздернула голову и расправила узкие плечи. Из всей семьи только она получила в наследство гордую, почти высокомерную стать фон Бергов, которая и из пастушки сделала бы графиню, а уж в сочетании с красотой Жюли и вовсе не оставляла сомнений в том, что перед вами дама более, чем знатная.

— А теперь я представлю тебя истинному украшению нашего общества. Итак, герцог Эдмон де Дюран, — сказал Жером, поворачиваясь, наконец, к сестрам и Ида еле сдержала рвавшийся наружу вздох, услышав имя того, кто сейчас стоял перед ней. — Моя старшая кузина, маркиза де Лондор.

— Большая честь, — проговорил герцог слегка грубым, но негромким и очень спокойным голосом, почти невесомо касаясь губами руки Жюли, — встретить вас лично, маркиза. Я много слышал о вас и вашем муже.

— Взаимно, господин герцог, — ответила Жюли, улыбалась, и по этой улыбке было понятно, что то, что они слышали друг о друге, не было приятным ни в коей мере. Жером, очевидно тоже почувствовавший эту напряженность, поспешил указать на Моник и сказать:

— Мадемуазель Воле, моя младшая кузина.

Моник поспешила присесть в реверансе, опустив глаза и сцепив спереди руки, и слегка покачнулась от волнения, чего герцог, отвлекшийся на взаимный поклон, кажется, не заметил. Впрочем, он, кажется и вовсе не обратил внимания на ту, которая хотела с первой же минуты знакомства поразить его своей благообразностью, что ни для Жюли, ни для Иды не было удивительным: подобные мужчины мало ценили добродетель. Маркиза Лондор не удержалась от еле заметной усмешки, обменявшись коротким взглядом со средней сестрой: пожалуй, единственным, что их объединяло, были насмешки над попытками Моник быть ангелом во плоти.

— А теперь… — начал, было, Жером, но Ида несколько бесцеремонно прервала его.

— Ида, виконтесса де Воле-Берг, — сказала она, не дожидаясь, когда Жером представит её герцогу Дюрану. Эдмон с улыбкой поклонился, не отрывая глаз от её лица, и виконтесса Воле ответила ему тем же, с гордым спокойствием выдерживая его долгий взгляд.

— Бриллиант данного собрания, я полагаю, — проговорил Дюран, и правый уголок его губ дернулся в подобии ироничной усмешки. — Мы с вами, кажется, близкие соседи?

— Да, я владелица «Виллы Роз», — с гордым спокойствием кивнула Ида.

— О да, я наслышан о вашем поместье. Весьма чудное место, должен сказать, — губы герцога Дюрана снова тронула улыбка, которая показалась Иде так же не лишенной иронии. — Более, чем уверен, что оно считается одним из самых прекрасных в долине Марны.

— И надолго ли вы приехали в наши края? — спросила Жюли как можно более невинно и осторожно, однако истинный смысл вопроса не укрылся ни от кого из присутствовавших. В Вилье-сен-Дени все ценили присущее этому месту спокойствие, даже те, кто в любой другой момент предпочли бы, что бы их жизнь походила на котел кипящего масла. А приезд такого человека, которым, если верить светским сплетням, слыл герцог де Дюран, не сулил ничего хорошего для размеренной и тихой жизни дальнего столичного пригорода.

Эдмон перевел взгляд на Жюли, и его улыбка мгновенно приобрела сходство с оскалом голодного волка. Разумеется, маркиза Лондор и предположить не могла, что сама того не желая дала ему смысл жизни на ближайшие несколько месяцев.

— Навсегда. — Эдмон обвел глазами сестер, не переставая улыбаться, — Таких дам, как вы, не захочется покидать.

Ида, почти неосознанно, отметила про себя, что он улыбался одними губами, а глаза оставались неподвижными и проницательно смотрели словно куда-то под кожу.

Оркестр заиграл первый танец, и Ида была вынуждена опереться на руку Жоффрея Шенье, которому она так неосмотрительно отдала право быть её первым партнером сегодня. Сам Шенье, казалось, просто обезумел от счастья, и всем своим видом вызывал зависть у остальных кавалеров виконтессы. Кто-то из них, впрочем, не растерявшись, тут же, со всей любезностью, пригласил на танец Жюли, которая не преминула со всей любезностью согласиться.

Таким образом, младшая Воле, которая вполне предсказуемо не была приглашена, осталась в обществе герцога де Дюрана. И, как только Ида сделала первое танцевальное движение, Моник твердо вознамерилась взять все в свои руки.

— Я сочувствую вам, господин герцог, — произнесла она, высокомерно глядя в сторону танцующей сестры.

— В самом деле? Почему же? — с улыбкой спросил он, опуская глаза на Моник.

— Моя сестра уже, кажется, внесла вас в список своих поклонников, — с сожалением вздохнула младшая Воле, слегка прикрывая глаза, чтобы усилить степень своего сочувствия.

— Что же в этом плохого, мадемуазель Воле? — не переставая улыбаться, спросил Дюран, внимательно разглядывая Моник, которая совершенно растерялась под этим взглядом.